Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

те ресурсы, которые необходимо пока просто посмотреть. На завтра вам хватит работы. А начать я советую с тех статей, которые идут в разделе «Публикации для раздумий». Я подобрал истории людей, которые не сдались, и тех, кто нуждался в помощи, но так и не нашел ее. Здесь судьбы тех, кто смог победить себя, и тех, кто не нашел поддержки, оставшись в своем одиночестве.

— Ты где это взял? — Оля просматривала тетрадь, прикидывая, сколько же времени потребовалось, чтобы подробно разобрать столько тем.

— Собирал. — Роберт уже убирал со стола.

— И как ты все успеваешь? — Она встала и принялась помогать.

— Неважно. Был бы смысл. — Роберт не мог поверить, что она не оставила его одного после ужина.

— Давно не видела, чтобы ему хотелось чем-то заниматься. — Оля остановилась, словно хотела сказать что-то еще, но вдруг передумала. — Отдыхай. Ты и так без отпуска.

Роберт лишь покачал головой, провожая жену взглядом. То, что она проявила жалость к нему, было давно забытым чувством.

Глава 25

Атмосфера чердака уже не казалась Насте мрачной, да и Маринка, похоже, вполне освоилась. С одной стороны, стало веселее, а с другой — слишком уж подвешенными были они все, и долго такой толпой протянуть не выйдет. С ребенком прятаться сложно, их быстро вычислят. Ситуация требовала решения, а не рассуждений о долге и высоком. Время шло, к тому же его собственные дела оказались заброшены.

— Ну что ж, подведем итоги. — Незатейливый ужин подходил к концу, и Олег решил, что пора активизироваться. — С работой у тебя не получается только потому, что нет прописки. Это понятно. Давай-ка рассказывай, что у тебя по жилью.

— Я и звонила, и объездила все. Предоплату хотят. За два месяца. Я не знаю, что делать. Как платить? Сначала ведь надо работу найти. — Настя сникла окончательно. — Мы вас стесняем, я знаю. Нам пора уже. Загостились.

— Я сам решу, когда загостились. — Меньше всего хотелось дешевых объяснений. — Сколько нужно денег?

— Я нашла комнату. За два месяца надо сто десять долларов, плюс платежи. — Настя назвала сумму и зажмурилась. Деньги казались огромными. — А у меня нет вообще ничего. Лучше бы мне умереть. — По щеке потекли слезы, и девушка старалась не заплакать из последних сил.

— Ну-ну. — Олег подал ей то, что называлось у него полотенцем. — Не плачь. Это не проблема. Телефон остался?

— Да. — Настя вот-вот готова была разреветься.

— Дай мне. Я сам поговорю. — Олег подождал, пока Настя наберет номер дрожащими пальцами, и взял трубку.

На другом конце линии ответил женский голос, напоминающий скрип старой открывающейся двери.

— Хозяюшка, приветствую. — Он мысленно представил себе злую старуху и решил не сюсюкать. — Мне нужно пристроить племянницу с дочкой. Слышал, комната у тебя есть. Плачу сто ровно за два месяца. Платежи за коммуналку по факту. Завтра въезжаем. Договорились?

— Ты откуда такой бойкий? Я тебе что, кума, договариваться? Сказала же русским языком — сто десять. — Она отвечала с каким-то странным акцентом, но значения это не имело. Цена была средней по городу, и никто уступать не собирался.

— Убедила. Завтра приедут. Бронируй. Настя зовут.

— Настя, так Настя. Мне все равно. Не придут до трех — ждать не буду.

— Придут. — Олег передал телефон Насте. — Слышала? Завтра будете спать по-человечески.

— Но как? — Настя не знала, как спросить о деньгах.

— Утром деньги будут. Теперь вот что с работой делать?

— Не знаю. — Она снова собиралась заплакать.

— Прекрати ты плакать. — Олег протянул ей шоколадный сырок. — Жуй и слушай. Прописку мы тебе сделаем. Но здесь есть над чем подумать. Не могла же ты с дитем просто так выписаться. И отцовство доказать можно. Оно ведь знаешь, чужого не надо брать, но и свое отдавать ни к чему. Можно, конечно, прижать твоего суженого. Но это акция разовая. А нам бы с него алименты снять. Вот что, ты спи. Есть у меня идея.

— Я боюсь. — Настя всхлипнула.

— Не бойся. — Очень хотелось просто погладить ее по голове и сказать что-то доброе. Но слов не находилось. — Все хорошо будет. Посмотри на меня, я прошел столько, что тебе и не снилось. Я знаю, где надо бояться и что страшно. Три дня назад было хуже, чем сейчас. Это точно. А сейчас спи. Я должен кое-что подготовить на завтра.

Олегу нужно было пробраться к тайнику. Пусть предосторожности и казались напрасными, он все же решил дожидаться, пока они уснут. Внезапно Маринка подошла к нему и обняла:

— Спасибо! Ты самый добрый на земле. Скажи, а Дед Мороз, он есть?

— Есть, наверное. — Олег запнулся, не ожидая такого вопроса.

— А он какой? Такой, как ты?

— Не. Точно не такой. Он с белой большой бородой и посохом. И на чердаке он не живет. Он на Севере. И на оленях приезжает.

— Я буду думать, что он на тебя похож. Только с бородой. — Маринка еще посмотрела на него и поцеловала в щеку. — Ты добрый, как Дед Мороз. Спокойной ночи. — Она пошла к Насте, и та, виновато улыбаясь, словно и сама верила в Деда Мороза, прижала дочку к себе.

Эта жизнь заставляет взрослеть и становиться самостоятельным слишком рано. Вот и в Маринке появилась серьезность, не свойственная таким маленьким детям. Олег замечал мелкие детали и не мог понять, хорошо ли оно. Как же так получилось, что эти крохи оказались одни. Неужели не может никто помочь им. Не может быть, чтобы не нашлось им места в этом мире. И уж никак не должны они жить здесь, на чердаке. Ночью он тихонько достал заветную коробочку и отсчитал деньги. Мысленно он в который раз продумывал свои шаги, в очередной раз убеждаясь, что все идеи, и без того зыбкие, теперь начинали казаться далекими и недостижимыми. Хуже всего приходилось от мысли, что состояние веры в успех, которое он лелеял столько лет, таяло на глазах по мере приближения развязки. Теперь уверенности становилось все меньше, а возможные препятствия все отчетливее. Еще лет двадцать назад депрессия — это было всего лишь слово, в смысл которого даже не хотелось вникать. Мода изменчива, и теперь уже мигрень была не так страшна, как эта ужасающая болезнь. То, что было сейчас с ним, называлось совсем иначе — это был озноб от страха не закончить то, во что вложил всю душу.

Уже и не вспомнить, сколько лет назад, может, даже в прошлой жизни, с ним сидел не то критик, не то какой-то работник издательства. Но факт состоял в том, что