Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин

— Все слишком обычно. Боюсь, удивлять мне нечем. — Даша чувствовала в его голосе какую-то фальшь и терялась в догадках.

— Меня удивить уже давно ничем невозможно. Эта жизнь слишком предсказуема, чтобы чему-то удивляться. Как дома дела? Как муж? — Голос Григория был наполнен отеческой заботой и вниманием.

— Все замечательно. — Даша посмотрела на него, улыбнувшись как можно искреннее.

В этом вопросе было столько наивной глупости, что оставалось лишь поразиться неразумности взрослого человека. За обычными словами читалась неприкрытая заинтересованность, и следующий шаг напрашивался сам собой: пожалеть, посочувствовать и помочь избавиться от проблем одному ему известным способом. Сколько раз приходилось видеть эти лица, наполненные доброжелательностью и участием. Женщины куда искуснее и опытнее. Они на уровне интуиции умеют проникнуть в душу, но и их легко прочитать, взглянув в глаза, в которых застыло напряжение. А за улыбкой можно заметить скрытое желание что-то узнать или внушить. Мы сколько угодно можем считать себя великими артистами и психологами. Порой даже и не понять, что это, заблуждение или нежелание признать, что быть и хотеть быть — это не одно и то же. Проще всего быть самим собой, но как провести эту грань между тактичностью и молчаливым согласием? Как научиться не боятся, не скрывать свои взгляды и в то же время сохранить отношения там, где нет необходимости резать по живому своей принципиальностью? Как много тех, кто считает, что у них это получается, и как наивны они в своих убеждениях. Скрыть, что же на самом деле таится за сказанным и что значат паузы в твоем предложении, куда сложнее, чем может показаться на первый взгляд.

— А может, нам куда-нибудь выбраться? — Григорий заговорщицки подмигнул, явно на что-то намекая.

— Ой, не знаю, что и сказать. У меня же и учеба на права, и здесь ведь переучиваюсь, и работы, сам знаешь сколько. Совсем плохо со временем. Да и не выбираюсь я уже никуда. Дочку чаще спящей вижу. — Даше совсем не нравилась эта идея, но ведь она сама пришла к нему устраиваться на работу и не могла остаться неблагодарной.

— Да уж. Но ты же знаешь, нам далеко ходить и не надо. Мы на работе столько времени проводим, что уже и непонятно, где она, семья-то наша. Да и работу новую отметить надо. — Григорий говорил, словно намеками, и вот-вот с его губ должно было сорваться, что ведь это он посоветовал Даше это отделение и сам привел бывшую сокурсницу.

— Да-да, я тебе очень благодарна. — Мысленно она уже сто раз пожалела, что обратилась за помощью к нему. Ведь и сама знала, что в этом центре идет строительство, и новые места просто не могут не появиться.

— Вот! Видишь! И я о том же. Благодарность она ведь должна быть взаимовыгодной. — Григорий откинулся на стуле. — Мы еще о-го-го! У нас все ведь впереди. И Чаусов староват. Скоро на пенсию. Я ведь папе вполне могу рассказать о молодой, перспективной и очень даже симпатичной претендентке на это место.

Даша отпила чай, на мгновение задумавшись, что же ответить старому товарищу. А может, это она уже ничего не понимает, но разбираться в этих хитросплетениях и дворцовых интригах большого желания не было. Последний вопрос, который не давал покоя, где граница, когда ее тонкий юмор должен перейти в категоричность, не допускающую двусмысленности.

— Знаешь, Гриша, — она сознательно назвала его тем именем, которое сам он не переносил, — давай оставим эти попытки делить места тех, кто еще не ушел. Ты уж не обижайся, но не стоит эта должность таких жертв.

— Каких жертв? — Он сделал удивленное лицо. — Я же, Даша, тебе самое лучшее предлагаю. Ты же не хочешь здесь чахнуть беспросветно. А я человек опытный, связи опять-таки серьезные. Ты подумай.

— Ничего. Если я что-то стою, то и сама все смогу. А если нет, то ни к чему все эти жалкие потуги. Да и потом, я ведь врач, и лучше быть хорошим специалистом, чем заурядным администратором, пробившимся не умом, а… — Даша сделала слегка заметную паузу, подчеркивая, что понимает, о чем речь. — Жаль, что доставила столько хлопот с моим трудоустройством. Но постараюсь впредь не беспокоить такого занятого человека. — Она видела, как нарастает раздражение Григория, и понимала, что этот разговор вряд ли последний.

— Да что ты? Откуда и мысли-то такие?.. — Григорий попытался улыбнуться, словно ничего не случилось. — Я же от души. Узнать, как дела, о будущем поговорить. Нам же работать рядом. — Он вдруг словно спохватился. — Да и мне пора. Увидимся как-нибудь.

— Конечно увидимся.

Он ушел, словно ничего и не случилось, но Даша успела заметить и досаду, и словно выдавливаемые слова, которые он старательно подбирал в конце разговора. Этот внезапно появившийся ухажер был совсем некстати и принес лишь тревогу. Теперь уже тактичный и интеллигентный Вадим Викторович вспоминался как легкое недомогание, от которого было очень просто избавиться. А вот то, что Григорий не забудет этот разговор, сомнений не было.

Глава 27

Этот рабочий день Роберт начинал совсем в другом настроении. Наконец-то дома появилось понимание, и теперь ему нужно было еще раз просмотреть свои записи, ссылки на ресурсы в интернете и подготовить конкретные шаги для Матвея. Он не спеша заваривал себе кофе, когда дверь распахнулась и на пороге возник тот мужчина, с которым они пусть и не познакомились, но уже общались.

— Я понимаю, что рабочий день еще не начался, но, может быть, вы уделите мне немного времени?

В голосе гостя Роберт не слышал волнения, которое свойственно людям, обращающимся в конторы такого рода. Чаще всего не самые приятные события приводят к адвокатам, и к обычной робости добавляется необходимость рассказывать о чем-то личном. Но в этом мужчине сквозило спокойствие, которое даже слишком бросалось в глаза.

— Проходите. Кофе будете? — Роберт оценил спокойствие посетителя и решил, что особая строгость здесь ни к чему. По всей видимости, разговор не самый сложный.

— Нет. Спасибо, я не задержу очень долго. Понимаете, есть два вопроса, но пока я озвучу лишь один, который тревожит особенно остро. — Гость уверенно прошел в кабинет и сел. — Кстати, меня зовут Олег. Визитки нет.

— Роберт. — Знакомство получилось неожиданно простым, и только сейчас Роберт отметил на руке гостя наколку, которая однозначно говорила о том, что человек он бывалый и школа жизни у него была суровой.

— Здесь как принято: сначала оплачивать или по результату?

— Давайте поймем, о чем речь. Не могу же я брать деньги только за то,