Вся в мать - Сьюзан Ригер

– Какой нам сделать вывод? – спросила Грейс.

– Ты ведешь себя так, словно это произошло с тобой, – усмехнулась Стелла, – хотя это случилось с ними. Чего ты хочешь от Лайлы?

– Хочу, чтобы она уделяла мне внимание, – ответила Грейс. – Чтобы повидаться с ней, я должна звонить ее секретарше.

– Ой, Грейс! – воскликнула Ава. – Ты до сих пор тоскуешь по матери, которая забирает своих детей из школы. Разве тебе недостаточно, что тебя забирали другие?

– Она могла бы сделать это хоть разок, – сказала Грейс.

– Ты когда-нибудь спрашивала у нее, как проходит ее день в The Globe? – спросила Стелла. – Бастуют ли все еще наборщицы? Угрожал ли кто-то поджечь здание редакции?

Грейс молчала. Звездные Птички ждали.

– Я была ребенком, – произнесла Грейс и тут же пожалела об этом. «Не ной, не ной, не ной», – подумала она.

– У наших родителей вполне нормальный брак, – сказала Ава, – разве что Лайла – отец, а Джо другой отец. Вроде как «У Хезер две мамочки»[71], только наоборот.

– Ты думаешь, Джо будет с кем-нибудь встречаться? – спросила Грейс.

– Возможно, если он почувствует себя действительно одиноким, но, скорее всего, нет, – проговорила Стелла. – Мне кажется, он только создает шум. Говорит Лайле, что ей пора одуматься.

– Проблема в том, что новое место не принесет ему ни утешения, ни радости, – подхватила Ава. – Ему следовало бы переехать в Джефферсон.

– Лайла не будет ни с кем встречаться, – сказала Грейс.

– Не будет, нет, – согласилась с ней Стелла. – Ее не интересуют другие мужчины, да и от одиночества она не страдает. Вокруг нее всегда люди.

– Как вы думаете, она была удивлена? – спросила Грейс.

– Поражена, – сказала Ава.

– Как вы думаете, Зельда умерла? Или сбежала?

– Ой! – воскликнула Ава. – Что это ты вдруг о ней вспомнила?

– Я подумала о том, каково это, когда тебя бросили, – ответила Грейс.

Звездные Птички промолчали. Грейс не унималась.

– Если ее мать умерла, это печально. Если она сбежала и бросила своих детей, это бессердечно.

– Ты хочешь сказать, что Лайла бессердечная? – спросила Стелла. – Что она тебя бросила?

– Ты не берешь в расчет Альдо, – напомнила Ава. – Лайла не знала, что такое хорошие родители, вот и предоставила все Джо. Так безопаснее.

– Ты должна смириться с этим, – сказала Стелла. – Лайла не делает того, чего не умеет. Она пострадавшая, в чем-то травмированная. Мы это понимаем.

– Но при этом она героиня, – добавила Ава.

Грейс ничего не сказала.

– Нам пора уходить, – сказала Стелла.

– Пока, – сказала Ава.

Грейс положила трубку. «Они никогда не говорят, что любят меня, – думала она. – Я никогда не говорю, что люблю их. Любим ли мы друг друга? Думаю, что в духе семейства Перейра».

Стелла и Ава переглянулись, оставшись наедине.

– Как нам повезло, что мы с тобой вместе, – сказала Стелла.

– Мы не скучаем без Лайлы, – добавила Ава.

– Я думала, что Грейс пора уже оставить Лайлу в покое, – сказала Стелла.

– По-моему, она даже не замечала, что Лайла никогда не кричала на нас, – кивнула Ава, – и ни разу в жизни не ударила.

14

Окончание учебы

Грейс окончила учебу cum laude – «с почетом». Это оказалось проще и легче, чем она предполагала, но не совсем просто, потому что в Чикаго ничего не давалось легко. «Конкуренция на историческом поприще снизилась», – сказала она родителям. Джо когда-то, когда история была в Чикаго в числе важнейших специальностей, окончил magna – «с большим почетом», Лайла сказала, что она «выпустилась довольно прилично» в Мичигане. Баллам и оценкам она не придавала большого значения. Они требовались только для того, чтобы попасть на работу, которая ей нравилась. Квинлан бросил учебу в Университете Огайо. Семья нуждалась в его заработке. «Ты тоже могла бы бросить учебу ради работы, – сказал он Лайле через неделю после того, как она устроилась в The Courier. – Мне это нравится. Нужно твердо стоять на ногах».

Рут добилась высот в Чикаго. Все восемь семестров она была в списке лучших, «что само собой разумеется», по словам Грейс. Еще она была стипендиатом Роберта Мейнарда Хатчинса[72], Джорджианны Симпсон[73] и победительницей Harpers Award. А по субботам она работала спасателем в бассейне.

– Ты никому не оставляешь шанса, – сказала ей Грейс.

– Я это делаю не ради удовольствия, – ответила Рут. – За меня заплатили, чтобы я здесь училась. Я чувствую себя их должницей.

После первого курса Рут уже поняла, что не хочет идти в медицину. Как Грейс и подозревала, она делала это ради мамы и бабушки. Учебный курс ей нравился, но ее расхолаживала мысль, что ей потом придется изо дня в день иметь дело с больными людьми.

– Я не выдержу этого, – сетовала она, опустив голову. Бросив биологию и химию, она выбрала новую специализацию – классику. На первом курсе лектор, европейская знаменитость из Комитета по социальным правам, сказал, что стоит уделять внимание только двум специальностям – греческому и физике. «Строгие науки», – сказал он.

– Почему ты не выбрала физику? – удивилась Грейс. – Кажется, это был твой любимый предмет.

– Я люблю физику, математику тоже, но я недостаточно в них сильна, – ответила она. – Физика труднее, чем греческий.

В первый год ее учебы мать и бабушка заметили, что она перестала брать курсы, требующиеся для получения медицинского образования. Она объяснила им, что она лучше сделает это после получения степени бакалавра. В Чикаго есть для этого все возможности.

– Они расстроились, потому что понимали, куда это ведет, но не могли со мной спорить. Ведь они не платили за мое обучение. – Она расправила плечи, стряхивая с себя огорчение. – Они провинциалки. Они росли без денег, «без подачек», как они это называли, и гордились этим. Еще они считали себя республиканками, рабочим классом. Считали, что ты должен получать только то, за что платишь, и не имеешь права рассчитывать на халяву, на то, за что не платишь. – Она пожала плечами. – Ничего, они простят меня. Они меня любят.

– Что ты собираешься делать со всеми твоими премиями? – спросила Грейс. – Я имею в виду, прямо сейчас и в долгосрочной перспективе.

Рут много месяцев не хотела говорить о том, что она будет делать после колледжа. На вопросы Грейс она лишь качала головой и говорила, что еще надо дожить до этого. В последнюю неделю учебы, с премиями в кармане, она объявила о своих планах.

– В короткой перспективе, – сказала она, – я намерена зарабатывать деньги и играть.

– А потом? – спросила Грейс.

– Потом я навалюсь плечом на колесо, как говорит моя бабушка.

– На какое колесо? – не поняла Грейс.

– Ну, другими словами, возьмусь за дело. Займусь подкастами.

– Подкастами? – не поняла Грейс. – Как