Вся в мать - Сьюзан Ригер

– Я не думаю, что это самый удачный способ начать новую жизнь, взяться за новую работу, – ответил Джо. – Неужели ты не можешь настроить себя на дело?

– Нет, я имею в виду другое, – ответила она. – Я останусь без Рут, а она останется без меня. И поскольку наши с ней имена в переводе означают «милосердие», то мы теперь будем жить без него.

– Ах, – проговорил Джо, – имена, говорящие о милосердии. У вас обеих. Счастливое совпадение. Серендипити. – Не вставая со стула, он протянул руку, открыл холодильник и достал еще две бутылки пива.

– Мы больше совсем не едим в столовой, – заметила Грейс, – хотя ты перевез сюда старый обеденный стол.

– Тогда мне придется переставить в столовую и холодильник, – ответил Джо.

– Старый дом был уютнее, – сказала Грейс. – Не знаю, благодаря кому – никто из вас не придавал этому значения и не приглашал друзей в гости, – но жить там было приятнее. Как ты можешь жить в этом мавзолее?

– Любое жилье без Лайлы будет угрюмым. – Джо тяжело вздохнул.

– Купи хотя бы больше ламп, – предложила Грейс. – Может, ковер или парочку. Постер на стену.

– А что у тебя в Нью-Йорке? Какая квартира?

– Она размером как здешняя прихожая, – ответила она. – Холодильник стоит в столовой, она же гостиная.

– Значит, ты станешь репортером, новостной ищейкой?

– Похоже, что так, – подтвердила она. – Я думала, что хочу стать таким писателем-писателем, новеллистом, автором коротких рассказов, но поняла, что мне трудно придумывать сюжеты. У меня по-другому устроена голова. Я могла бы написать про нашу семью, расцветить все и преувеличить, но мне, чтобы писать, нужна укорененность реальных людей, реальных мест, реальных конфликтов. Как любит говорить Лайла, «я никогда не встречала фактов, которые бы мне не нравились». Я думаю так же, как она. – Она выпила пива. – К тому же писать книги – это жить в одиночестве, жить затворником. Работа репортера гонит меня из дома. Мне приходится говорить с людьми. По-моему, многие книги в жанре нон-фикшен слишком длинные из-за того, что автор понимает в итоге: этап поиска информации более интересный и захватывающий, и он или она не хочет возвращаться в свой рабочий кабинет – кстати, абсолютно переоцененное святилище.

– Какие же истории ты намерена освещать? – поинтересовался Джо. – Не сплетни, разумеется, но когда Лайла начинала работать в некрологах, она с радостью бралась за любую работу. Ты начнешь с того, ради чего тебя наняли. Потом уже покажешь свои материалы.

– Я думаю, что могу слепить историю из чего угодно, – сказала Грейс. – Большинство людей готовы отвечать на вопросы, которые ты им задаешь. Они не любят отказываться. Они могут приврать, но все равно будут говорить.

– Какие темы ты хочешь взять?

– Организованная и прочая преступность, коррупция на всех уровнях, семейные династии, которые сходят с ума или садятся на мель, блудливые проповедники. Деньги сами по себе, деньги, нажитые нечестным путем. Я не новостной джанки, как Лайла. Я могла бы с удовольствием писать и длинные некрологи. – Грейс улыбнулась.

– Тогда тебе надо писать для журналов, – сказал Джо.

– Это могут публиковать и веб-сайты, – ответила она. – Все говорят, что бумажные журналы умирают.

– Давай начнем издавать журнал, и к черту литературу.

– Ты у меня чудо! Ты лучше всех! – воскликнула Грейс.

– Нет, это ты лучше всех.

* * *

Через неделю после окончания учебы в Чикаго фотография Рут появилась на первой полосе газеты The Tallahassee Register вместе со статьей о ее звездной учебе в колледже. Заголовок гласил: «Вундеркинд из Таллахасси получает высшие награды в Чикагском универе». PR-офис университета прислал уведомление, и репортер газеты был ошеломлен тем, что местная девушка поступила в колледж, где нет футбольной команды. Он взял интервью у Рут, ее матери и бабушки и щедро их цитировал.

«Я получила прекрасное образование в Чилес и в Чикаго, – сообщила Рут. – Миссис Голдсмит всегда заставляла нас думать перед тем, как что-то писать. Она выделяла время на обдумывание всех классных заданий и даже на экзаменах. Она говорила, что проверка идеи – ее письменное изложение. Если ты не можешь ясно писать, значит, ты не умеешь ясно мыслить. Эти слова запечатлелись в моей памяти».

Мама Рут завела свой привычный разговор: «Рут выигрывала все стипендии в Чикаго все четыре года, включая оплату книг и авиаперелеты, – сказала она. – Мы так гордимся ею».

Бабушка с жаром добавила. «Рут прочитала ‘Илиаду’ на древнегреческом. Можете себе представить? Большинство людей вообще не читали ее ни на каком языке. Я тоже до этого не читала, но Рут купила мне книгу на английском и сказала, что она мне понравится. Я чуток растерялась, но решила попробовать. Я знаю по-гречески три слова – summa cum laude, с наибольшим почетом».

Посыпались поздравления от друзей, соседей, коллег. Мистер Голдсмит прислал две дюжины пионов с карточкой, подписанной всеми сотрудниками его офиса. Миссис Голдсмит прислала записку с благодарностью, заставившую Рут прослезиться. Парень из ее английского класса позвонил и пригласил ее в ресторан.

Через неделю, когда восторги затихли, Рут получила на свой чикагский адрес электронное письмо от Джеффа Бейтса. «Почему написал не Бобби Ли?» – подумала она. Борясь с желанием отправить его в корзину, даже не открыв, она ждала три дня, но потом прочитала.

15 июня 2015 г.

Дорогая мисс Рут Макгоуэн,

Мое имя Джефф Бейтс. Я видел статью в The Register. Два года назад я сделал тест на ДНК. Результаты сообщили, что вы моя племянница. У меня один брат, Бобби Ли Бейтс. Он вероятный отец. Я пишу по поручению семьи.

Бобби Ли было всего шестнадцать; этот молодой грешник и сотворил вас. Он не знал о вашем существовании, пока я не показал ему результаты теста, но, если бы даже он знал, он все равно не мог бы стать для вас отцом. Он трудился на двух работах, чтобы кормить нашу мать и меня. Наш отец умер, когда Бобби Ли было четырнадцать. Он бросил школу и стал работать. В те дни он вел бурную жизнь, много пил, у него было много девчонок. На него давило сознание того, что он должен кормить семью. Он сожалеет, что у него случился секс с вашей матерью, хотя утверждает, что не принуждал ее. Все было по доброй воле.

Бобби Ли встретил свою жену Джеки в двадцать один год. Она взяла его жизнь в свои руки. Теперь он христианин, заново рожденный. У него двое детей, сыну четырнадцать лет, дочке пятнадцать. Он рад, что ваша мать не сделала аборт, но не хочет считаться вашим отцом. Он