Вся в мать - Сьюзан Ригер

– Как Звездные Птички восприняли это известие?

– Мне пришлось говорить с каждой отдельно по телефону. Было тяжело. Поначалу они обе не знали, как реагировать на мои слова. Они сказали, что им очень жаль, но не заплакали. – Он помешал ложечкой кофе. – Стелла сказала, что не удивляется и что Лайла – неподходящий материал для жены. Ава сказала, что удивлена. Она думала, что я буду терпеть до конца. Забавно, что они сказали одно и то же, но так по-разному. Стандартная реакция Звездных Птичек: аргумент – контраргумент.

– Ты расстроен? – спросила Грейс.

– Да, – ответил Джо.

– Ты будешь разводиться?

– Я не знаю.

– Она просто дикая и не поддается приручению, – сказала Грейс, откусывая рогалик. Эх, буду ли я когда-нибудь снова есть с Лайлой холодную пиццу? У нее защемило сердце.

Джо ничего не ответил.

– Почему ты вообще женился на ней?

– Если ты злишься, злись. Мне не нравится такая партизанская стрельба из кустов, – заявил Джо.

Грейс что-то пробормотала в ответ. Джо послышалось «извини».

– Иногда я жалел, что вы называли нас по имени, а не «мама» и «папа». Так размывались границы. Ты всегда считала, что взрослая и имеешь право знать то, что знают взрослые, кроме тех дней, когда ты болела или была огорчена неудачей. По сути, синдром единственного ребенка. Твои сестры никогда так не думали о себе.

– До колледжа я никогда не жила с кем-то в одной комнате. Теперь у меня появилась Рут. Мы часто разговариваем до глубокой ночи, можем спрашивать друг друга о чем угодно и знаем, что не обязаны давать ответ. Я презираю фильм «Правда или действие»[67]. Нельзя играть в игры с правдой, – заявила Грейс, и Джо слегка кивнул. – Я рассказала ей почти все о себе и своей семье. Теперь я понимаю Звездных Птичек. Мы не похожи, я и Рут, но мы с ней одного типа. – Она усмехнулась. – Высокие, темноволосые и симпатичные.

– Я замечаю в твоем юморе крупицы обаяния, не только колючки, – улыбнулся Джо.

Грейс, невероятно довольная, наклонила голову, пряча лицо.

– Я все-таки феминистка, – пробормотала она.

– Я тоже, – сказал он.

* * *

Грейс позвонила в офис матери и спросила у ее помощницы, можно ли ей повидаться с Лайлой во второй половине дня, где-то между 5.00 и 7.00.

Помощница сказала, чтобы она пришла к 5.00. Что в это время у них послеобеденное затишье.

Лайла была приятно удивлена. Она не знала о приезде дочери. Она послала ей в колледж подарок ко дню рождения – маленькие серебряные серьги работы датского ювелира Георга Йенсена. До этого Грейс говорила своим родителям и бабушке, чтобы они не присылали в Чикаго большие, шикарные подарки. Ей было бы ужасно неловко открывать коробку при Рут.

Лайла умела делать подарки, если речь заходила о вещах, а не о событиях или мероприятиях, требующих ее личного присутствия. Первый в жизни подарок, который Грейс получила от Лайлы, когда ей исполнилось пять лет, были красные сапожки Wonder Woman. Из мягкой красной кожи, настоящей, не искусственной, они выглядели в точности как в книжке комиксов – с остроконечным углом на колене и белой полосой спереди. Грейс открыла коробку и рухнула от восторга на пол. Она носила их каждый день, пока они не стали ей малы, и потом не выбросила их, а попросила Джо сделать для них коробку с прозрачной крышкой и поставила ее на полку так, чтобы сапожки видели все, кто заходил к ней в комнату.

– От них исходили жутковатые религиозные вайбы, – смеялся Джо.

– Почти как от реликварий в соборе Святого Марка, – добавляла Лайла.

Когда Грейс перешла в среднюю школу, она переставила коробку на пол и использовала ее как прикроватный столик. Но все-таки не рассталась с ней.

Лайла позвонила в местный магазинчик с готовой едой и попросила прислать шоколадную бабку[68]. Лайла, как и Джо, не любила торты с глазурью.

– Я люблю скромную выпечку, – говорил Джо.

– Такую, как «Сахара»[69], – кивала Лайла. Сама она предпочитала пирожные с глазурью. – Лучший десерт – детское питание, – могла она заявить, погружая ложку в мусс, пудинг или крем-брюле. – Тут не нужны зубы.

Бабка прибыла в 4.30. Лайла раскрыла пакет и отрезала своей «выкидухой» маленький кусочек. «Они пекут хорошие бабки, но не потрясающие, – подумала она. – Впрочем теперь, когда нет Буббы, уже никто не печет потрясающие бабки. – И тут Лайла застыла, словно ее ударили по щеке. – Надо же, я с нежностью вспомнила Буббу».

Грейс приехала ровно в 5.00. Увидев бабку, улыбнулась.

– Чем тебя порадовать? – спросила Лайла.

– Джо сказал, что вы разошлись. Я приехала узнать, как ты смотришь на это. – Грейс взяла нож и отрезала кусок бабки.

– Я смотрю на ситуацию в перспективе, – ответила Лайла. – Мы не разводимся, пока что. Я подожду. Я хочу остаться его женой, хоть и плохой.

– Он мог бы найти себе кого-нибудь, – возразила Грейс.

– Мы могли бы найти дюжины «кого-нибудь», – возразила Лайла. – Но я же вижу. Я не думаю, что он разлюбил меня. И я тоже не разлюбила его.

– Где ты собираешься жить? – спросила Грейс. – Джо сказал, что вы продаете дом.

– Я арендовала квартиру в Адамс Морган, где живет только поколение Х[70], – ответила она. – Там три спальни. И она уже вся обставлена.

– Ты никогда не занималась уютом в доме, – упрекнула ее Грейс. – Если что-то требовало усилий, ты уклонялась.

– Я завязла в работе. – Лайла проигнорировала ее шпильку. – По уши.

– Это несправедливо по отношению к Джо.

– Я знаю, – ответила Лайла. Дети, сотрудники, все что-то от меня требуют, все такие агрессивные.

– Ты недостаточно его любишь, любишь не так, – заявила Грейс.

Лайла молчала несколько секунд, в ее голове крутилась старая шутка комика Монти Пайтона: «Никто не ждет испанскую инквизицию».

– Ничего не поделаешь, – сказала она. – Я много работала на всех моих должностях, но эта работа поглотила меня с головой.

– Ты любишь свою работу больше всего остального, – заметила Грейс.

– Нет, – ответила Лайла. – Я хочу работать сейчас больше всего на свете. Я нуждаюсь в ней сейчас больше всего на свете. Но люблю я тебя, и Джо, и Стеллу, и Аву, и Клару, и Фрэнсис.

Грейс застыла от удивления. Она не помнила, чтобы ее мать когда-нибудь говорила, что любит ее. Джо говорил, что Лайла любит ее, но Грейс всегда боялась спросить Лайлу прямо. Вдруг она даже не думает об этом.

Грейс встала.

– Я пойду. Спасибо за серьги. Я все время их ношу. – Она откинула назад волосы, чтобы Лайла их увидела. – Когда ты выйдешь на пенсию?

– Через десять лет, в шестьдесят пять. – Лайла тоже встала. – Конечно, Дуг может и раньше