Вся в мать - Сьюзан Ригер

– Обо всем, но чаще о политике. Джо пытается научить меня мыслить прямо и логично. Он говорит, что я делаю это зигзагами. Лайла не придает этому значения. Ее интересуют идеи, взаимосвязи. Она прослеживает чьи-то сбивчивые мысли до «кроличьей норы», до сути, и задает потом очень точный вопрос. Она не соглашается, но и не спорит и никогда не глядит свысока на собеседника. Она считает, что любой человек может сказать что-то интересное. Она может обсуждать экономические вопросы с портье или секретаршами, медицинскую этику со спортивными обозревателями. «Люди всегда могут удивить тебя, – любит говорить она. – Надо только уметь задавать вопросы».

– Ты совсем не такая, как девушки-южанки, – сказал мистер Голдсмит. – Никакой косметики.

– Ни косметики, ни парфюма, – ответила Грейс. – Ни высоких каблуков и колготок.

– В школе я никогда не увлекалась косметикой, – сказала Рут. – Я отказалась от нее на второй же день, увидев, что я одна такая. – Она улыбнулась. – Сегодня мама велела мне накраситься. Но я больше никогда не стану накладывать тон.

– Грейс, а твоя мама красится? – поинтересовалась миссис Голдсмит.

– Ну, подводит глаза карандашом, красит ресницы. Она считает, что без этого ее глаза походят на вареные яйца. Она очень белая, волосы цвета соломы, кожа как пергамент, глаза как веджвудский фарфор, – с улыбкой ответила Грейс. – Она очень красивая, а я вся в моего отца.

– Он, должно быть, симпатичный, – сказала миссис Голдсмит.

Грейс откинулась на спинку стула.

– Я не сразу заметил, какие в Чикаго хорошенькие девушки – без макияжа и с пышными волосами. Кэти в шутку называла их «топиарными» – от фигурной стрижки кустов и деревьев. – Мистер Голдсмит засмеялся. – Не знаю, по-моему, девушки в Таллахасси носят макияж все время, даже в постели. Несмываемый водой и устойчивый к поту. – Он снова зашелся смехом. – В моем классе были очень умные девочки, но они это скрывали. По-моему, теперь все переменилось. – Он показал жестом на жену. – Кэти посылает умных девочек, ну, и умных мальчиков тоже, если они ее слушают, на север в колледж. – Он повернулся к Рут. – Ты все-таки нацелилась на медицину? Какие у тебя профильные предметы?

– Я подумываю о классике. В Чилес я четыре года учила латынь, и мне нравилось. Теперь я возьму греческий и снова латынь. После колледжа я смогу пройти постбакалавриат для продолжения учебы.

Мистер Голдсмит громко завыл. Сидевшие за соседними столами люди оглянулись на него.

– Ты действительно последовала моему совету? Можешь не отвечать, у меня достаточно большое эго.

Миссис Голдсмит повернулась к Грейс.

– Твой профиль – английский, не так ли? Кажется, Рут говорила об этом.

Грейс покачала головой.

– Я беру каждый семестр хотя бы один английский курс, но я решила специализироваться на истории, на римской истории, ведь это также история искусства. Я пишу слабые рефераты по английскому. Меня не волнуют плохие оценки. Но я не люблю делать плохую работу. – Она улыбнулась. – Я могу писать рефераты по истории, я люблю факты, и я тоже учу латынь, что повышает мой престиж.

– Я удивлен, – сказал мистер Голдсмит. – Меня поразило, какая ты внимательная, наблюдательная.

– Я не наблюдательная, – не согласилась с ним Грейс. – Я приметливая. Мозг сороки. Мой глаз или мое ухо что-то замечают, и я реагирую, вскакиваю. Не то чтобы я не думала – думаю, когда это необходимо, – но мой недостаток, дефолт, как это называется в информатике, такой: я пересказываю то, что уже слышала от других или читала.

Позже в тот вечер, когда они готовились ко сну, Рут неожиданно обратилась к Грейс:

– Нет, ты не права, ты наблюдательная. Все, что ты рассказываешь о Лайле, – разве не наблюдательность?

– Нет, – возразила Грейс. – Я таскала с собой блокнот на случай, если Лайла скажет или сделает что-то такое, «лайловское». Я лишь искала такие моменты.

– Как бы ты оценила сегодняшний вечер? – спросила Рут. – По мне, так снова оказаться дома и увидеться с Голдсмитами – очень классно.

– Да, классно. Они потрясающие, оба, – согласилась Грейс. – Миссис Голдсмит просто святая. В еврейском смысле этого слова. В отличие от других религий еврейская святость не требует мученичества или чудес; это просто безумная доброта и душевная щедрость. – Она замерла, собираясь с мыслями. – Что до мистера Голдсмита с его громким голосом, ковбойскими сапогами, буйной шевелюрой, раскатистым смехом – в моих глазах он настоящий Саша Барон Коэн[64].

– Они всегда ведут себя на А с плюсом, – улыбнулась Рут, – но и ты показала себя на А с плюсом. Сегодня ты потрясающе интересно рассказывала про Лайлу. Ты лишь хвалила ее. – И она робко добавила: – Я вообще-то не очень щедрая на комплименты.

– Одно из железных правил Лайлы – не ныть на публике, – сказала Грейс. – Теряется вся соль сюжета. Все запомнят только то, что ты ныла. – Она помолчала. – Голдсмиты мне очень понравились. Я хотела бы, чтобы я тоже им понравилась. – Она снова застыла, подыскивая точные слова. – Они значат для тебя очень много, и они любит тебя.

– Я тоже их люблю. – Рут заморгала, прогоняя непрошеную слезу.

– Вот еще один «лайлаизм», – сказала Грейс. – Ее повседневный взгляд на Третий закон Ньютона[65]: «Жизнь имеет тенденцию быть взаимной. Как ты к ней относишься, тем она и отвечает тебе».

13

Интервью

За три недели до выборов 2012 года Джо, расставшись с Лайлой, выставил дом на продажу. Он сообщил об этом Лайле, но не был уверен, что до ее сознания дошел смысл его слов.

Через несколько дней после этого к нему после полуночи неожиданно явилась Грейс. Она воспользовалась длинными выходными на День Колумба[66] и прыгнула в самолет, чтобы с запозданием отпраздновать свое девятнадцатилетие.

– Как я рад, что ты приехала, – сказал наутро Джо за завтраком. – Мы с Лайлой расстаемся. Я хотел сообщить тебе об этом лично. – Он накрывал на стол и думал: «Проще говорить об этом стоя. Я могу двигаться по кухне». – Я планирую переезд на первую неделю января. Дом выставлен на продажу. Я купил квартиру в Вайоминге. – Он остановился и с мрачным видом посмотрел в глаза дочери. – Мне жаль, что я испортил тебе день рождения.

– Где она? – бесстрастно спросила Грейс, точно так же, как Лайла, реагирующая на известия об автомобильной аварии или крушении поезда.

– На работе, – ответил Джо. – Она приехала позже тебя, но умчалась сразу после семи.

– Я никогда и не рассчитывала увидеть ее дома, – заявила Грейс.

– Как ты относишься к такой новости?

– Вы уже много лет живете каждый своей жизнью. – Грейс пожала плечами. – Я никогда не понимала, что тебя держит.

– Моя жизнь – это Лайла и вы втроем, –