Вся в мать - Сьюзан Ригер

– Там все будет вместе, моя жизнь и моя работа, – пояснила Рут. – Я собираюсь вести шоу, где буду брать у людей интервью о поворотных моментах в их жизни. Я буду вести беседы на личные темы, но не стану лезть не в свое дело. Радиожурналист Терри Гросс встретится со StoryCorps[74]. – Она улыбнулась. – Я думала об этом давно, после того как поговорила с Фрэнсис во время моего первого приезда в Тару. Теперь я просто заболела этой идеей.

– Я в шоке, – сказала Грейс.

– Я чувствую себя счастливей, свободней и раскованней, чем прежде. Это просто чудо.

Воображаемое будущее Рут было тщательно распланировано. Она хотела вести ежедневное получасовое шоу, где будет задавать один и тот же вопрос какой-нибудь знаменитости и простому человеку – «Ким Кардашьян и нашему почтальону из Таллахасси, – пояснила она. – Я стану задавать примерно такие же вопросы, какие задавала Фрэнсис».

Она уже придумала и название – «Слоновьи мемуары».

– Думаю, это сработает, – сказала она. – У слонов хорошая память, в том числе коллективная. Они почти юнгианцы. К тому же в каждой комнате есть свой слон[75] – то есть нечто очевидное, о чем не говорят. Я не собираюсь разоблачать людей или выставлять напоказ их чувства. Я хочу пробуждать в памяти события, которые прежде что-то значили, а теперь воспринимаются по-другому.

– Ты все же намерена работать паралегалом у мистера Голдсмита? – спросила Грейс.

– Думаю, да, во всяком случае, пока у меня зреет замысел «Слоновьих мемуаров», – ответила Рут. – Еще я научусь кататься на лыжах.

– На лыжах? – переспросила Грейс пронзительным от удивления голосом.

– Мне нужен перерыв, – пояснила Рут, – и я хочу научиться чему-то, что я раньше не делала, тому, что ты не выучишь по книгам, что-то физическое, что-то, что принесет мне лишь удовольствие и больше никакой пользы.

– А я просто хочу окончить колледж, – сказала Грейс. – Потом года два похандрю и напишу жалобные мемуары «Грейс под давлением».

– Я намерена добиться максимального счастья, – заявила Рут. – Но сначала надо окончить колледж. Я хочу иметь собственное жилье. Я должна быть независимой в плане финансов. Не знаю, что мне делать, если я буду работать у мистера Голдсмита. Я не хочу жить дома, но тогда мама с бабушкой обидятся. – Она сморщила нос. – У меня никогда не будет секса, если я буду жить с ними.

– Приезжай в округ Колумбия, – посоветовала Грейс. – Будешь жить у Лайлы, работать у Джо.

На выпускном празднике Джо предложил Рут работу паралегала в округе Колумбия. Лайла предложила комнату в ее квартире.

– Как ты думаешь, мне можно принять их предложения? – спросила Рут. – Я думала, что твои родители просто добры ко мне.

– Мои родители добрые, но не в этом смысле. Они знают, какая ты умная. – Грейс то ли улыбнулась, то ли хмыкнула. – Дело даже не в том, что ты наверняка станешь ценным специалистом. Они считают, что ты оказываешь на меня «стабилизирующее» влияние – это выражение Джо.

– Не в академическом плане, – сказала Рут, – и уж точно не в сексуальном.

Грейс нахмурила брови. У нее случались сексуальные отношения с парнями, которые ей нравились, но ни одни не были серьезными. «Я не ищу бойфренда, – говорила она. – Я ищу сексуального виртуоза. Я ищу классный секс, сам по себе. Секс с кем-то, кого ты любишь, может быть потрясающим, но при сексе с талантливым партнером должны дрожать стекла в окнах. Пока еще я не нашла такого. Один, впрочем, был близок».

Рут хотела романтики без секса. Она до сих пор сохранила девственность. С Арти она поссорилась из-за секса. Он не мог понять, почему она не хотела заниматься с ним любовью.

– Я люблю тебя, – уговаривал он. – Я никогда тебя не обижу. Я не какой-то там осеменитель.

– Я не могу позволить себе заниматься сексом, – объясняла она Грейс, – пока не стану независимой. Мои мемуары я назову «Территория девства».

* * *

Грейс приехала домой из Чикаго в свою монашескую келью в квартире Джо. Он ждал ее и был дома.

Прожив лето в Таллахасси, где она работала на мистера Голдсмита и жила дома, Рут стала работать у Джо и переехала в солнечную и просторную вторую спальню у Лайлы. Бабушка и мать были опечалены, что она не осталась с ними, но не настаивали. «Мы растили ее и часто повторяли, что она сама должна принимать решения, – сказала бабушка. – Вот она и поймала нас на слове». Мистер Голдсмит все понимал. Миссис Голдсмит поощряла Рут. «Не оглядывайся назад, а то превратишься в соляной столб».

Грейс втайне завидовала подруге. К ее удивлению, она предпочитала квартиру Лайлы. Она была арендована уже с декором и была обставлена не на вкус Лайлы, а на чей-то еще. Джо купил себе какие-то необходимые вещи, кровати, стулья, софу, но его сердце не лежало ни к чему, и жилье было неуютным, словно вестибюль пригородного отеля средней руки. Там были только две приличные лампы для чтения – одна возле кресла Джо в гостиной, другая возле его кровати.

– Я никогда не думала, что такая квартира может быть депрессивной, – сетовала Грейс.

– Она отражает личность владельца, – сказала Рут.

В сентябре Грейс получила постоянную работу нью-йоркского корреспондента в небольшом вашингтонском еженедельнике The Town Crier. Она уже работала там два лета и выполняла свою работу «очень прилично», по словам его нервного редактора Джима Даффи. Он предложил ей такую должность, зная, что она рвется прочь из Вашингтона. Воспитанник Globe, Даффи стал издавать еженедельник на краудфандинговой платформе GoFundMe. Инвесторы получали годовую подписку и майку с девизом газеты: ВЫСОКИЕ ПОСТЫ – НИЗМЕННЫЕ СТРАСТИ. Ее зарплата была всего тридцать тысяч долларов в год. Она сняла крошечную студию в Уильямсберге.

Несмотря на низкую зарплату и таблоидный уклон газетенки, Грейс была благодарна Даффи. «Я поработаю тут год, а потом куда-нибудь перейду», – думала она. Родители давали ей полторы тысячи долларов в месяц. «Тебе нужно нормально питаться», – сказал Джо.

Грейс планировала перебраться в Нью-Йорк первого октября. Как бы она ни стремилась поскорее доучиться и уехать из Чикаго, ее приводила в ужас жизнь без Рут.

– Рут легко заводит себе друзей. Я – нет. Рут нравятся самые разные типы людей. Мне нравятся Рут, Арти и еще двое-трое. Как я буду жить дальше? – Она говорила об этом с Джо. – Десять дней в Нью-Йорке, и я начну выть на луну без Рут.

Они ужинали на кухне – ели курицу тандури, доставленную из индийского ресторана, и пили пиво. Осеннее солнце висело над горизонтом и бросало в комнату косые лучи, погружая ее в тень, а обрамлявшие улицу деревья казались темно-зелеными, почти черными, под