Элис Адамс - Бут Таркингтон

необходимо быть уверенным, что он получит его лично в руки. Если бы я послал письмо по почте, то оно прошло бы много через кого, потом концов не сыщешь. И последнее: если ты письмо вручишь, он, возможно, сразу его прочтет и что-нибудь скажет, а ты запомнишь – и передашь его слова мне.

– Хорошо, – согласился Лор. – Безусловно, лучше сделать так: передам ему письмо, расскажу тебе, как все было, если, конечно, он при мне его прокомментирует. Ты письмо уже написал?

– Нет, я привезу его тебе в конце недели. – Адамс пошел в сторону такси. – Но ты держи все в секрете, Чарли, особенно после передачи письма.

– Договорились.

– Чарли, я буду тебе очень и очень признателен. – Адамс подошел попрощаться к другу. – И сделай еще кое-что… если, конечно, ты не против. – Он говорил, а сам смотрел куда-то мимо Лора, и голос его дрожал. – Я работал… работал там много лет, хотя в последнее время пользы от меня было меньше, чем в начале, но я всегда старался честно служить нашей фирме. Если вдруг на меня там по-настоящему обидятся, ну, замолви за меня словечко… Если, конечно, захочешь.

Старый Чарли Лор заверил его, что замолвит, если будет такая возможность, а когда такси уехало, он поднялся в квартирку на третьем этаже и все время ворчал себе под нос, пока жена не спросила, что происходит.

– Старина Вёрджил Адамс, – сказал он. – Он встал на ноги после долгой болезни и, как по мне, начал вытворять такое, что лучше б он продолжал лежать в постели.

– Хочешь сказать, что он все еще болеет?

– Надеюсь, здоровье к нему вернется, – нахмурившись, пробурчал Лор.

– Так что с ним такое? Думаешь, он сошел с ума?

– Боженьки, вы, женщины, на выводы горазды! – воскликнул муж.

– А к какому выводу я должна была прийти?

– Люди могут болеть чем-то, что сказывается на их рассудке, верно? Но при этом они с ума не сходят, понимаешь?

– То есть у бедняги что-то не так с рассудком?

– Нет же, я вообще не то имел в виду, – неуверенно проговорил Лор, но объяснять дальше не стал.

* * *

Адамс посвятил остаток вечера сочинению письма, и это беспокойное занятие еще не завершилось, когда в одиннадцать часов на лестнице раздались шаги Элис. Она тихонько напевала что-то, и Адамс, не веря, прислушался; ручка застыла в руке, рот приоткрылся, словно до ушей долетали неслыханные доселе шумы. Мужчина положил ручку на промокашку, подошел к двери и высунулся навстречу приближающейся девушке.

– Ласточка моя, ты сегодня в хорошем настроении, – сказал он. – Чем занималась?

– Просто сидела на крылечке, папочка.

– Одна-одинешенька?

– Нет. Приходил мистер Рассел.

– Мистер Рассел? – Адамс притворился удивленным. – И о чем же вы до такого позднего часа толковали, чем он тебя развлекал?

Элис весело рассмеялась:

– Папа, ты меня совершенно не знаешь!

– Это почему?

– Потому что говорю всегда только я.

– Ты что, ему и словечка за весь вечер вставить не дала?

– Да нет, иногда вставлял.

Адамс взял ее за руку и погладил:

– И что он тебе говорил?

Элис счастливо взглянула на отца и поцеловала его.

– Не то, что ты думаешь!

Она засмеялась, ласково коснулась его щеки и, кружась и пританцовывая, прошла по коридору к себе в спальню, не забыв присесть в реверансе, когда закрывала дверь.

Адамс вернулся к письму с легким сердцем; с самого своего рождения Элис была отрадой для его души, как он ее сам называл: все, что он делал, было ради нее.

Он улыбнулся, взял ручку и приступил к новому черновику мучительного письма, но вскоре озадаченно замер. Казалось, Элис вполне устраивает текущее положение вещей. Тогда зачем жена заставляет его делать «этот новый шаг», которому он так долго сопротивлялся?

Ему оставалось лишь вздыхать, недоумевая. «Жизнь – штука странная», – подумал он, но отступать было поздно. И хотя рассудок противился окончательному решению, Адамс был вынужден идти вперед.

Глава 17

Утром следующего дня Адамс вновь уехал на такси и к полудню завершил все, что намеревался сделать.

То, как быстро он работал, было удивительно и примечательно. Долгие годы, пока жена давила на него, принуждая уволиться, он держал слово, данное себе, да и ей тоже, никогда не уступать; а теперь, покорившись судьбе, ему оказалось нечего планировать, потому что все планы были детально продуманы и подготовлены в его голове, словно он многократно размышлял о шаге, который, по его мнению, никогда в жизни не сможет совершить.

Иногда он мечтал увеличить доход, обменяв те немногие имеющиеся у него облигации на «небольшое помещение под аренду», если вдруг подвернется нечто выгодное; он провел множество свободных от работы часов, прогуливаясь по неимоверно разросшемуся городу и окраинам, приглядывая идеальное «приобретение». Но того, что его могло бы устроить, так и не нашлось, однако он присмотрел кое-что другое.

Не слишком далеко от его дома находился неприглядный квартал из трущоб, некогда бывший заводским районом, но пришедший в упадок. Раньше там в основном располагались мелкие предприятия: некоторые давно закрылись, не пережив банкротства или пожара, другие переехали, оставив после себя пустые корпуса. Самой приличной из этих развалюх было кирпичное здание, под крышей которого одно время работала крупнейшая фабрика района, но и это строение, надолго покинутое, выглядело немного лучше, чем после пожара. Впрочем, Адамс частенько подсчитывал, какая сумма требуется для его восстановления.

Проходя мимо, он каждый раз с интересом глядел в его сторону, хотя полагал собственное любопытство праздным и никак не связанным с реальностью. «А вот это хорошо, – думал он. – Если у кого отыщется достаточный капитал, то тут получится организовать неплохое местечко. Например, для производства клея, если, конечно, забыть о щекотливости вопроса. Впрочем, денег уйдет уйма, я бы такое не потянул в одиночку… даже если бы мне это на ум пришло».

Напротив полуразрушенной фабрики простирался пустырь в пару акров или около того; на дальнем его краю располагался длинный цех из кирпича, облепленный обрывками театральных афиш и медицинской рекламы. К нему пристроили два деревянных флигеля, после чего там оказалось достаточно места для небольшого заводика. «Здесь у меня все уместится, – размышлял Адамс как-то раз при очередном осмотре района, проходя поблизости. – Да, такое я смог бы потянуть. Будь формула клея моей, а не чужой… или будь я не столь чистоплотен в данном вопросе, я бы выбрал этот уголок, тем паче много за него не попросят. Вот за фабрику через дорогу цену бы заломили, но за это… Не думаю, что мне это дорого встанет, скорее