Аэротаник - Евгений Гузеев

все не связанны с человеческим фактором, а касаются, например, птиц или животных. Ну, например, лось из зоологической зоны каким-то непонятным образом пробрался в город, не отреагировал по неизвестным причинам на гигиеническую защиту, и нагадил на площади Хрущева. Роботы убирали. А чтоб там что-нибудь типа спьяну кто подрался или украл чего – про это вообще нет ничего. А газетные фотографии этих самых лосей и космонавтов, между прочим, все цветные, яркие. У нас даже в журналах цвета на фотографиях в сто раз хуже различаются, даже в «Советском экране». В общем просмотрел заголовки, как вдруг чувствую, готов хоть на Луну. Только собрался газетку порвать, и как бы начал привставать, как вдруг красный свет замигал, голос откуда-то спрашивает:

– Вы не сообщили, закончен ли физиологический акт.

А я что-то промямлил матерное. Ну случайно, от неожиданности. Голос снова:

– Ваш ответ не соответствует запрограммированному набору ответов. Повторите, закончен ли физиологический акт?

– Закончен, – поспешил я подтвердить. Глянул, а столик с газетой исчезли. Только успел подумать, а дальше-то чего, как вдруг подо мной что-то стало происходить, то ли чем облило и осушило, то ли вообще неизвестная нашей дореполлюционной науке какая-то реакция произошла с моей…, ну в общем ты понял. Вдруг все как оборвало, заиграла музыка, послышались звуки природы, птички всякие, лес, а на стене зеленый свет загорелся. Ну, догадался, газета и не понадобится. Встаю – все чисто и там и там. Вот такая петрушка. Выхожу, а этот, с мигалкой вместо носа, стоит, ждет. Я решил сходить проверить насчет душа, да и вообще как-то чужим телесам не доверяю. Спокойней будет. Захожу в этот самый ионодуш. Ну, ты понимаешь, ни тебе крана с горячей и холодной водой, как у дочки в общежитии, ни душа самого, вообще водой не пахнет. Но какая-то пустая камера с открытой дверцей все-ж предусмотрена, а в ней как бы свет неоновый. Ладно, рассуждаю про себя, зайду, может опять чудеса какие начнутся. А там около камеры ящичек такой выдвинулся прямо из стены и надпись: одежду мол сюда. Я разделся, все побросал туда в ящик. Думаю, потом разберусь и вхожу в эту самую кабину. Дверь, как уже привык, сама собой затворилась за мной, и пошло меня то ли теплом, то ли светом каким-то щекотать, приятно стало. Минута-две и все, дверь отворилась, пожалуйте следующий. Ну, следующего не было, робот стоит там, как часовой у мавзолея, не впускает никого. Я гляжу: батюшки, где же это одежа моя. Я ж голый, как намыленный укротитель этот самозванный в «Полосатом рейсе» (пел еще, помню, «левая и правая, две калоши плавают»). Позыркал везде, но ведь, представляешь, нашел на месте ящика кнопочку небольшую. Нажимаю, опять выдвинулся, а в нем все мое чистенькое, сухое, сложено аккуратненько, благоухает, как будто женское какое бельишко, и комбинезончик заодно прочищен как следует. Все, врубился, какого тут с гигиеной, то-то они все такие ухоженные ходят. В последствие я узнал, что даже в одежде можно мыться, если спешка какая. Все равно чистым будешь. Ну, а тогда выхожу и чувствую себя прямо будто из бани, чуть даже пар как будто бы от меня исходит и состояние такое легкое от чистоты своего временного тела. В деревне так не намоешься, вечно лист березовый на интимном месте присохнет или сажа от бани случайная на физиономии остается, иной раз и голова разболится, без пива не проходит. Ну, я, как оделся, выхожу в предбанник и заговорнически так роботу:

– Дядя, как у вас тут насчет этого… ну пивка. Я уж и без воблы, так просто готов. Хоть кружечку. Не отказался бы малость укрепить беленьким чем-нибудь. Что скажешь?

А робот замигал глупо так как-то своим носом, видно от неразрешимости задачи, и прямо вроде даже дымить стал. Я то и сам испугался и ему:

– Ладно, ладно, это я так, пошутил. А ты уж и обиделся. Обойдемся. Таблетку-то какую бы дал, послебанную.

Ну Кибер 18 вроде успокоился (а так чуть инфаркт, наверно, не схватил) и выдал своей клешней маленькую капсулу с красной жидкостью. Проглотил я ее залпом, думаю может портвейн это на худой конец. Но, видать, слишком уж размечтался, а ощутил всего лишь, будто литр лимонада «Буратино» или какой другой газировки выдул залпом. Ладно, думаю, пока сойдет и так. Хоть жажду утолил.

Короче, после этой дезинфекции с дезактивацией вернулся я под конвоем робота, а через пять минут оставили мы с Тиром и Даной это здание из стекла и алюминия и на улицу выходим. Как описать первые ощущения, ну, убей, не умею. Одним словом здорово. Воздух чистый, будто даже разряженный какой или, наоборот, как-то особо ионизирован. Дома над головой хоть и не ахти какие высокие, но однако ж такие завихрастые, что рот открываешь от удивления. Солнце отражается в чистейших, как хрусталь, стеклах. Ни тебе трещинки, ни пятнышка. Все новое, чистое, ровное, крепкое и надежное и, главное, красивое, ни один дом не похож на другой. Материалы – алюминий и стекло, а еще много и неизвестных, каких-то полиэтиленовых что ли, конструкций. Ну и дороги тоже – не асфальт, а плиты какие-то серебристые, ровные. И растения растут между домами, деревья всякие и кусты с цветами. Может искусственные, потому как не осыпаются. Но от живых не отличить. Наверно и пахнут цветы цветами, сосны соснами. Машины… эх, если б ты видел, какие все шикарные, чистые, блестящие, загляденье одно. Помнишь земляк наш, заместитель директора кремлевской птицефабрики Василий Павлович, на «Чайке» в деревню заезжал из Москвы? Так это гроб, по сравнению с их легкими, обтекаемыми машинами. А светофоров с постовыми нет нигде. У них на транспорте специальные датчики стоят, предупреждают аварии – это я потом узнал. Голову задираешь, там тоже летают какие-то серебристые аппараты. А у Тира на руках такие большие полиэтиленовые часики были. Он покопался в них и выдвинул длинную антенну, поднес часы ко рту, ну и заказал, короче, по рации такси специальное – летающее. Пяти минут не прошло – мягко и бесшумно приземляется такая лодочка с маленькими крылышками – ну прям дельфин. Внутри белые сиденья. Робот, что впереди сидел за прозрачной перегородкой, нажал на кнопку – часть прозрачной кабины приподнялась, мы, значит, вошли, уселись. Меня, конечно, мандраж захватил в плен, боюсь летать. И успокоительных таблеток не взял я у Кибера нашего, тем более не было и другого какого-либо заменителя – «для храбрости». Но ничего. Думаю, никто не боится, техника