Избранные произведения. Том 3 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

– Ну, каковы успехи? – спросил он язвительно и краем глаза покосился на Сидорова. Суровое крупное лицо его при свете керосиновой лампы казалось ещё более сумрачным и строгим. Он спросил о поведении противника за день.

Начштаба сделал подробный доклад. Почти весь день гитлеровцы вели пулемётный обстрел, их мелкие группы дважды появлялись перед нашими позициями, но были рассеяны пулемётным огнём. Потерь нет. Во время артиллерийского налёта легко ранен один боец.

После расспросов и указаний, что надо делать немедленно, Ильдарский сухо сказал:

– Итак, мы прославились на весь фронт. Но от такой славы хорошо бы всем быть подальше. Командующий армией приказал мне сделать самые строгие выводы.

О своём решении я сообщу вам к утру. Наши соседи взяли «языка». Немцы собираются наступать. Нам надо быть в боевой готовности.

Рано утром воздух гудел от десятков моторов. Немцы бомбили наш передний край. Спустя несколько минут промчались наши истребители. Отсюда, с позиции бригады Ильдарского, не было видно воздушных боёв, которые происходили над участком главного удара немцев, но можно было догадываться, какой силы артиллерийский огонь там бушевал. Горы стонали, горизонт всё больше заволакивало чёрным дымом.

А на участке Ильдарского было затишье. Оно продолжалось и на следующий день. Бойцы бригады с жадностью ловили каждую весть о ходе боёв. А вести были добрые. Все яростные атаки гитлеровцев отбивались успешно. Наши позиции неприступны.

– Нет, тонка стала у немца кишка. Куда девалось прежнее нахальство…

– Сшибли петушку гребешок, – говорили бойцы.

Ильдарский с самого начала гитлеровского наступления приказал своим разведчикам не спускать глаз с врага, следить за каждым его шагом, предугадывать его намерения. Теперь на ничейной полосе хозяевами были не немецкие разведчики, а наши.

Разведчики доложили, что на стыке между бригадой и левым её соседом гитлеровцы начали накапливать силы. Ильдарский быстро связался с командиром соседней дивизии. Генерал сообщил, что у него тоже имеются такие сведения.

– Надо немедленно проверить эти данные, – сказал Ильдарский начальнику штаба и начальнику разведки. – Необходимо сегодня же ночью достать «языка». Организацию этого задания возлагаю на вас, капитан, – обратился он к Сидорову. – Приготовьте план и принесите мне на утверждение. Надеюсь, на этот раз не подведёте.

Сидоров, вернувшись к себе, немедленно сел за план. Брать «языка» с переднего края было очень рискованно. Ясно, у них там сейчас повышенная бдительность, усиленные посты. Надо брать «языка» там, где противник этого не ждёт.

Правое крыло бригады упиралось в озеро шириной более километра. Зимой, когда оно замерзало, разведчики легко пробирались на тот берег. Летом это было потруднее. Гитлеровцы считали себя с этой стороны в относительной безопасности и, естественно, вели себя здесь более беспечно. Однако было известно, что на противоположном берегу имеются различные противопехотные препятствия, а дальше – основные оборонительные позиции противника.

Составляя план ночного поиска, капитан Сидоров остановил свой выбор именно на этих местах. Объектом действия он избрал пост противника, который находился в трёхстах метрах от землянок. Озеро форсируют на лодках. В одной лодке четыре разведчика – группа захвата – и двое сапёров; в другой ещё шесть разведчиков – группа прикрытия. Чтобы заглушить шум и всплеск вёсел при форсировании озера, наши автоматчики, пулемётчики и миномётчики откроют огонь по обороне противника. Вместе с тем огонь этот будет не настолько силён, чтобы привлечь внимание противника.

В группу захвата капитан Сидоров назначил Верещагина, Шумилина, Ломидзе и Урманова.

Полковник утвердил план и пожелал удачи.

– Стоп! – сказал Верещагин, который был назначен старшим группы. – Прежде чем плыть, пошевелим мозгами. Старшие командиры не могут же всё продумать за нас. Наши лодки какого цвета?

– Известно, тёмные, – сказал один из разведчиков, не понимая, к чему клонит старшина.

– Так вот что я вам скажу. Опыт показывает, что ночью на воде менее всего заметны предметы, окрашенные в серый цвет. Поэтому предлагаю перекрасить лодки в серый цвет.

В назначенный час все двенадцать человек были на берегу озера. Урманов, как и другие, надел маскировочный халат прямо наголо. В такой одежде можно было, если противнику удастся потопить лодки, плыть достаточно долго. Кроме того, на дне лодок лежали спасательные круги.

Урманов, ёжась от ночного холода, вглядывался в мутную темень, скрывавшую противоположный берег. Капитан Сидоров шёпотом давал последние указания.

Наши открыли автоматно-пулемётный огонь. Спустя минуту Сидоров сказал:

– Пора!

Верещагин, за ним остальные прыгнули в двухпарную лодку. Урманов и Ломидзе сели за вёсла. Лодка стремительно понеслась к противоположному берегу. За ней тронулась вторая.

Верещагин, лёжа на носу лодки, зорко смотрел вперёд. С каждым взмахом вёсел очертания противоположного берега выступали всё яснее. Если не считать стрельбы своих, было тихо. Только сердце стучало так, что удары его, казалось, должны были слышать другие, да почему-то уж очень гулко опускались в воду вёсла.

Причалили несколько правее поста. Первой вышла на берег группа захвата и залегла в прибрежных камнях. Только сапёры поползли вперёд. Они проделали проход в минном поле, перерезали спираль Бруно, растащили рогатки. Когда путь был свободен, Верещагин повернулся к товарищам и махнул рукой. Бесшумно, как ящерицы, двигались они вперёд, до крови обдирая руки и колени об острые камни, но не чувствуя в этот момент никакой боли.

Вскоре они достигли траншеи. Двигаться по ней к посту Верещагин счёл невыгодным. Появление большой группы людей в траншее переднего края могло вызвать у немецких часовых подозрение. Их могли легко обнаружить. Поэтому Верещагин решил углубиться в расположение противника и подойти к объекту поиска с тыла, по ведущей к нему траншее. Своё решение он объяснил товарищам лишь на пальцах, однако разведчики умели прекрасно изъясняться на этом языке.

Зайдя метров на двести пятьдесят в тыл, свернули в сторону, потом спрыгнули в траншею. Несколько секунд они стояли, тесно прижавшись друг к другу, – четыре разведчика в логове врага. Верещагин посмотрел в глаза товарищей. Он верил своим боевым друзьям, как самому себе. Ещё год назад Урманов, с точки зрения бывалого моряка, был совсем зелёным юнгой, теперь он уже, как молодой орёл, расправляет крылья. В полосатом маскхалате, сжав автомат, он стоит рядом с Верещагиным и смело смотрит вперёд. Плечом к плечу с ними Ломидзе и Шумилин.

Верещагин кивнул головой. Разведчики осторожно, но в рост пошли по траншее. Часовые, уверенные в своей безопасности, вели себя весьма беспечно. Один из них куда-то ушёл с поста, другой был на месте, но без оружия. Автоматы их лежали на бруствере метрах в десяти от поста. Прихватив по дороге автоматы, разведчики осторожно подошли к часовому. Гитлеровец, увидав их, разинул было рот, но от