Причище-урочище - Елена Воздвиженская

– Варя! – позвал голос из мрака.

– Бабушка, я уже иду! Держись! – воскликнула Варя и храбро шагнула за порог.

Ничего, она отлично знает дорогу и пройдёт её хоть с завязанными глазами. Лишь бы успеть. Что-то угрожает её бабулечке. Надо спешить.

Глава 37

Ливень окатил ледяными потоками в одно мгновение с макушки до пят, залепил глаза, нос и рот, не давая вздохнуть, насквозь промочил школьное платьице, облепившее и сковавшее фигурку каменным саваном. Ветер оглушил своей мощью. Мрак окутал непроглядной тьмой. Варя сделала всего несколько шагов, как ей показалось, а здание школы за спиной уже поглотила чёрная бездна и, обернувшись на миг («Не возвратиться ли, пока не поздно?»), девочка не увидела ровным счётом ничего. Лишь зубчики штакетин выкрашенного в зелёный цвет, а теперь просто бесцветного, забора школы пиками кололи низкие тучи, которые опустились с небес на землю.

– Но ведь так не бывает, – подумала Варя, – Это туман? Но туман приходит после дождя, а не во время него. И он белый или сероватый, но не чёрный…

Склонившись в три погибели, сопротивляясь порывам ветра, она двинулась вперёд. Смоляные тени клубились вокруг, обвивали каждый предмет, попадавшийся на пути, прикасались испачканными в саже ручищами, черня весь мир в траурный цвет. Кругом царил хаос, мрак и тьма. Варя никогда доселе не видывала такой бури. Но страх за бабушку перевешивал все остальные.

– Я дойду. Я справлюсь, – прошептала она посиневшими от холода губами, подхватила с земли суковатую палку, и упрямо зашагала по дороге, втыкая её в глинистые скользкие комья, расплывающиеся под ногами.

Дорога угадывалась по растущим вдоль неё с обеих сторон кустам. Вскоре начнётся клин леса, а там только поле перебежать и уже дома. В хорошую погоду весь путь занимал у Вари минут двадцать, но сейчас было бы чудом добраться хотя бы за час. Заплутать тут невозможно, грунтовка исхожена и изъезжена местными вдоль и поперёк, да, глядишь, вдруг и поедет кто из своих мимо, подберёт её. В любом случае Варя знает здесь каждое деревце, и не собьётся с пути. С трудом девочка добралась до леса. Он выходил острым треугольником и занимал метров двести дороги, Варя быстро преодолеет этот участок, а там и поле. А за ним деревня. Варя силилась вспомнить слова молитвы и никак не могла. От холода все мысли разбегались, зубы стучали, а ноги дрожали, норовя запутаться в невесть откуда взявшихся на дороге вьюнах, длинные плети которых расползлись повсюду.

– От дождя что ли они так выросли? Нет, так быстро они не могут удлиняться. Это только в тропиках может быть такое. Вот бамбук, к примеру, – Варя сощурилась, припоминая урок географии, – Тот и на метр вырастает за сутки. А наша «берёзка» хоть и тот ещё вредный сорняк, однако ж ей не под силу за какие-то полдня опутать всю дорогу от обочины до обочины. Может это дождь какой-то химический?…

Варя испугалась за свои волосы, и, быстро развязав школьный фартук, повязала его на голову, словно от этого был толк. Одежда вымокла до нитки. Варя вздрогнула – ей внезапно почудилось, что вьюн шевелится. Не от ветра, нет, а сам по себе, изгибаясь, извиваясь, как змея и скользя по её лодыжкам, пытаясь обвить их, связать девочку, как пленницу. Она сорвалась с места и побежала, скользя по размытой дороге, спотыкаясь и трепеща от ужаса. Вьюн остался позади. Дорога была пустой, лишь вода в громадных лужах разбрызгивалась из-под ног, в ботиночках хлюпало, шнурки давно развязались и мешали бежать. Варя остановилась, тяжело дыша, присела, завязала их, бросилась дальше. Ели-исполины сплели свои колючие тёмные пальцы над её головой где-то в вышине, осины трепещали на ветру, стеная и плача, дубы кряхтели, скрипели и качались, хриплым шёпотом твердя:

– Вернись, вернись…

– Поздно, – мотнула косичками Варя, они хлёстко ударили по спине мокрыми хлыстами, – Теперь только вперёд. Уже пол пути позади.

Лес закончился, поле раскинулось перед нею той же тьмой, что властвовала повсюду. Но дышать на просторе стало легче. Варя повеселела, минут пятнадцать – и она будет дома. Бабушка, конечно, рассердится, отругает её за самовольность, да и пущай. Зато Варя убедится, что с нею всё в порядке.

– А если нет? – липкими щупальцами прополз по спине голосок из подсознания, – Если случилось что-то плохое, что ты сделаешь тогда?

– Поглядим по обстановке, – неразборчиво ответила вслух Варя, зубы совсем пошли в пляс, выстукивая дробь. Она продрогла до костей и желала лишь одного – скорее оказаться в их уютной, тёплой избе у печи. Тем временем поле никак не заканчивалось. По ощущениям Варя уже давно должна была увидеть крыши домов, но их всё не было. Свернуть куда-то не туда девочка не могла, она двигалась строго по дороге, но однако же та будто вытянулась до бесконечности извилистой змеёй и вела Варю всё дальше и дальше от человеческого жилья.

– Варя-а-а-а, – донеслось с порывом ветра сквозь шум ливня.

– Бабушка! Бабушка, помоги! – закричала Варя.

– Варя-а-а, – послышалось уже ближе.

Девочка смутилась, голос шёл со стороны, словно бабушка блуждала где-то по полю, в поисках Вари.

– Бабушка-а-а?! – звонко, с ноткой истерики взвизгнула девочка.

– Здесь я, здес-с-с-сь…

Зловещий шёпот прозвучал над самым ухом и Варя отпрыгнула в сторону, не удержалась на скользкой глине, замахав руками, шлёпнулась в грязь, взвыла. Подпрыгнув, как чёртик из табакерки, она взвилась в воздух и понеслась вперёд, не разбирая дороги.

Дождь стал стихать, тьма рассеивалась, уступая место вязкому, как кисель, туману. Бесцветная хмарь заволокла поле, укрыла паутинной шалью – цепкой, липкой, вбирающей в себя звуки. Запахло болотом, стоялой водой, тиной. Варя споткнулась обо что-то и вновь упала. Перед её глазами возникли кочки, покрытые бархатным мхом.

– Откуда здесь кочки? – изумилась Варя, – Болота далеко.

Резко и гортанно пропел кто-то невидимый, в ответ ему раздался стук – мелкий и дробный. Так дятлы стучат по дереву, добывая из-под коры жучков. Большие крылья прошелестели совсем низко, над самой Вариной макушкой, и вдруг померкло всё вокруг, будто набросили сверху плотное одеяло. Варя заверещала, замахала руками, отбиваясь от неведомого противника, но руки тонули в податливой, пушистой как вата, тьме. Всё поплыло перед глазами, закачалось и девочка обмякла.

***

Антонина устало отёрла пот со лба.

– Готово! Ни единой косточки не осталось от супостата! Спасибо тебе, Степаныч, без тебя я бы не управилась. Да и дождь, кажись, утих?

Она, придерживая поясницу и чуть прихрамывая, доковыляла до двери сараюшки, распахнула её настежь и свежий влажный воздух ворвался в духоту помещения.

– Полдня промаялись с этими костями, – сказала она, обернувшись к председателю.

– Ну, зато дело великое сделали, – отозвался тот, кивнув на мешок в углу, наполненный чем-то вроде муки или песка.

– Мельничку со ступкой тоже придётся утопить, – с грустью сказала Антонина, – Жаль до чего, но оставлять нельзя, а ну как там кусочек какой махонький остался? Телегу надо бы с лошадкой, сами-то, чай, не дотащим до реки такой груз.

– Это я мигом организую, – ответил Васильев.

– Ну ты ступай, коли, Григорий Степаныч, а я покуда тут порядок наведу. Аккурат закончим к Варькиному приходу. Скоро вернутся ребятишки со школы. Дорогу, небось, развезло всю…

– Да, такого урагана я тыщу лет не помню, надо деревню оглядеть – может у кого крышу снесло, забор повалило или ещё чего. Лишь бы провода не оборвало нигде, иначе придётся без света сидеть. Ладно, пойду я.

– Иди-иди, – Антонина потёрла грудь, – Чтой-то болит, неспокойно на сердце. Как бы беды какой не приключилось.

– Всё хорошо, дети с учителями, не одни. Укрылись в школе, переждали непогоду, а сейчас и по домам пойдут. Через час дома будет Варюха твоя.

– Дай-то Бог, – пробормотала Антонина, поглядывая на густую стену тумана, видневшуюся со стороны поля.

Председатель ушёл, а она опустилась у сарая на старый пень, стоявший тут не один десяток лет и служивший и стулом, и столом, и колодой.

– Тут посижу покамест, покараулю кости проклятые. Чую чтой-то недоброе, аж в животе всё крутит. Лишь бы с ребятишками всё ладно