Причище-урочище - Елена Воздвиженская

В Лопатьево, где находилась школа, собравшая в себе учеников со всего села и близлежащих деревень, творилось то же безумие, что и в Прокопьевке и других населённых пунктах.

– Господи помилуй, такого светопреставления на своём веку я и не припомню, страх-то какой, – запахивая окна школьной столовой, сетовала тётя Марина, главная повариха, – Девчонки, проверьте-ка все выходы, и с улицы всё занесите, раздует иначе по ветру, ищи после. Да далёко-то от школы не отходите, что успеете хватайте, главное – самим целыми остаться. Господи, что за кара на наши головы пришла?

Учителя собрали ребят в классах, пересчитали по головам своих подопечных – все ли на местах? Пожилые и молодые учительницы, подобно заботливым наседкам, укрыли под своё крыло учеников. Младшие ребята были напуганы, жались друг к дружке. Ученики постарше подшучивали над мелкотой, подзадоривали ровесников, пытались шутить.

– Екатерина Гавриловна, а нашу школу не унесёт, как домик Элли? Я в книжке читал про такое, – подмигивая друзьям, спросил вслух семиклассник Митька.

– Митя, ну конечно нет, в нашем климате не бывает таких ураганов, это совершенно иная широта, – не понимая шутки, отвечала учительница.

Мальчишки захихикали.

– А ну, не смейтесь! – показала им кулак баба Таня, исполнявшая в школе работу технички и дворника, и сейчас как раз оказавшаяся в их классе, – Ишшо беду накликаете! В прежни-то времена в эдаку грозу и баять запрещали. Бывалоча накроет небо, хлынет со всех хлябей разом, а бабушка-то наша старенька и скажет нам, мол, молчок. Нельзя в грозу баить и шуметь, прогневается Илия-пророк и стрелу пустит огненну. Беда может быть.

– Да нет же Бога-то, и пророков никаких нет, – звонко смеясь ответил Мишка, шустрый и весёлый пионер-восьмиклассник, – Не вводите молодёжь в заблуждение, баба Таня!

Та лишь вздохнула, перекрестилась и, прикрыв дверь в класс, пошла по коридору дальше, со страхом косясь на большие окна и шепча себе под нос:

– Ни во что нынеча люди-то не верят, Бога не боятси, вот и гневается небо на нас. То война проклятая, то вот бури эдаки насылает на нас Господь. Поделом. Заслужили мы всё это. Эва, что сотворили с монашенками-те. Всех поубивали, до единой, а за что? Жили себе убогие бабёнки, молились тихонько, никого не трогали, никому не мешали. Батюшку расстреляли, монашек иже с ём. А храм-те святой и вовсе водами затопили. Господи, Господи, помилуй нас грешных…

Всё так же бубня, она скрылась в своей каморке в конце коридора, где хранился уборочный инвентарь и садовый инструмент: грабли, лопаты, швабра с ведром, различные тряпочки, ножницы, секатор для ветвей, мотыга для сорняков и прочее.

Варя вместе со всеми укрылась от непогоды в стенах школы, у них начинался третий урок, как раз должны была быть физкультура и они вместе с учителем, Сергеем Александровичем, вышли во двор на площадку для занятий, как небо враз потемнело. Тут же они вернулись обратно в школу, и сейчас находились в своём классе, как и остальные ученики. Свет включать было нельзя – опасно, потому сидели почти в полной наступившей темноте.

– Я такую грозу никогда не видела, – зашептала на ухо Варе её одноклассница Анечка, придвинувшись к соседке по парте, – Мне так страшно. А вдруг школа разрушится? Не выдержит такого ветра?

– Не говори глупостей, – попыталась успокоить её Варя, – Обычная гроза, скоро пройдёт. И нас отпустят домой.

Но Варя чуяла, понимала, что никакая эта буря не обычная. Что-то происходило сейчас. Творилось невообразимое там, за стенами родной школы. И это что-то было связано с её бабушкой. Варя не могла бы объяснить, как именно и каким образом она чувствует это, спроси её кто сейчас, но где-то в районе солнечного сплетения нарастала липкая ледяная тревога.

Бабушке угрожала опасность – девочка ощущала это всем сердцем. Она должна быть там, с нею рядом, чтобы защитить, помочь, уберечь. Недавно она чуть было не потеряла своего единственного родного человека, и хорошо помнила своё отчаяние, когда бабушка пропала, она ни за что не допустит, чтобы такое повторилось.

– Это как-то связано с Апрашкиным логом, – понимала Варя, – Но как? И что я могу сделать сейчас?

Она прикрыла глаза, в ушах свистело – то ли это гудел ветер за окнами, то ли стучал бешено оглушающий ливень, что шёл стеной, то ли свист происходил внутри её головы. Одноклассники переговаривались между собой. Что-то говорила учительница, пытаясь, видимо, отвлечь и успокоить ребят, но Варя не разбирала слов. Она думала только о бабушке. Что-то случилось там с ней или же вот-вот должно произойти. Ей нужно домой.

– Нина Анатольевна, можно мне домой? – она подняла руку, как на уроке.

Двенадцать голов разом обернулись на неё.

– Да ты что, Варвара? – изумлённо произнесла учительница, – Ты шутишь, верно? Какой – домой. Ты погляди что творится снаружи. Никто никуда не пойдёт, пока не закончится ненастье. Иначе может случиться беда.

В стену с грохотом ударило. Девчонки завизжали. Мальчишки наоборот – резко смолкли. И все уставились на стену. Грохнуло снова.

– Ребята, не бойтесь, – громко сказала Нина Анатольевна, вставшая у окна и пытающаяся что-то разглядеть за стеклом, – Это садовая скамейка ударилась в стену, ветром, видимо, принесло. Видите, какой он силы. Поэтому выходить нельзя. Сидим и терпеливо ждём, когда всё закончится, а потом пойдём по домам строго группами, кто с кем вместе живёт. По одному никого не отпущу.

– А я на двор хочу, – заныла Наташка, миниатюрная, боязливая, всегда пугающаяся всего, девочка, – Можно выйти в туалет? У меня живот от страха скрутило.

– Наташа, ну какой туалет? Ты с ума сошла? – повысила голос учительница, но тут же сменила тон, – Я всё понимаю, но придётся потерпеть. На улицу сейчас нельзя. Тебя вместе с туалетом может унести, вон ты какая кроха, и где мне потом тебя искать?

Мальчишки захихикали.

– Ничего смешного, ребята. Я за вас отвечаю головой. Так что никакой самодеятельности, – повторила Нина Анатольевна, – Гроза не вечна, скоро всё закончится. Зато уроков нет, правда?

Она улыбнулась.

– Да!

– Точно!

– Здорово!

Послышалось со всех сторон.

– Вот, видите, во всём есть свои положительные стороны, – заключила учительница.

– Мы даже пообедать не успели, – насупился Вова, самый плотный мальчик в классе, вечно жующий что-нибудь, то яблоко, то бутерброд, то кусок мела с классной доски.

– И правда, – озабоченно ответила Нина Анатольевна и задумалась, – А знаете что, я сейчас схожу в столовую и попрошу накрыть нам стол, если можно. У бабы Тани должна быть керосиновая лампа, я попрошу, и мы поедим при свете. Только вы пока посидите смирно и никуда не выходите, договорились?

– Да, да! – оживились ребята.

– Ну, тогда я пошла.

Едва учительница вышла за дверь класса, как у Вари уже назрел план. Она неслышно, незамеченная никем, шмыгнула следом, пока одноклассники громко принялись обсуждать предстоящий необычный обед в темноте, представляющийся им целым приключением. Коридор был пуст. Где-то в отдалении, за поворотом послышались голоса и тут же потонули в раскате грома.

– Это из столовки, – подумала Варя и двинулась лаской вдоль дверей классов.

Из-за шума и грохота ливня, грозы и ветра не было слышно ничего более. Возле главного входа в вестибюле, в пятачке жёлтого света от керосиновой лампы, стоящей перед ним на столе, сидел сам директор, Илья Петрович, и Варя тут же юркнула обратно во тьму, пока тот её не заметил.

– Запасный выход, – подумала она и направилась в другую сторону.

Послышались шаги и Варя прижалась к стене, спрятавшись за стендом со стенгазетами и знаменем. Мимо протопала баба Таня с ведром в руках, что-то бормоча, кажется это были слова молитвы, девяностый псалом. Варя знала его, баба Тоня читала его в минуты опасности. Варя дождалась, пока шаги стихнут и продолжила путь. Вот и чёрный вход. Она с трудом отодвинула задвижку на двери и приоткрыла её. Сильный порыв ветра чуть не сбил её с ног, ворвавшись в здание школы. Свежими каплями обдало лицо. Непроглядная тьма стояла снаружи, и в ней что-то выло, металось,