Центр принятия и адаптации - Ольга А. Дмитриева

— Спасибо за вашу работу. Возможно, вы правы и должность и министерство можно упразднить. Но предлагаю пока не делать объявления об этом, чтобы не возвращаться к истории про дискриминацию…

— Как хотите, — Мишель, бывшая Министрка пригородов, плотнее закутались в свой шарф и прикрыли глаза. Мэр думал, что они уйдут, но, видимо, у них пока не было сил и они хотели еще посидеть — не с ними, скорее всего, а просто посидеть.

Мэр не знал, что сказать, и никто не подхватил его с модерацией.

Через несколько минут тишины Министрка здравоохранения подняла глаза:

— Предлагаю перевести работу Мэрии в Режим три.

— А как же решение об отставке? — Министрка коммуникаций давно хотела перейти в Режим три. Они спланировали его на одной из первых экстренных сессий после Известия — приостановка постоянной деятельности Мэрии и работа только с входящими обращениями от горожан. Но отставка после протестов казалась ей важным шагом с точки зрения профессиональной этики.

Мэр заставил себя вернуться к обсуждению.

— Объявим об отставке, переведем службы жизнеобеспечения на самообслуживание и объявим Режим три. Будем голосовать?

В ответ коллеги слабо покивали. Кроме Мишель, которые медленно глотнули тонизирующий напиток из термоса.

— Я подготовлю черновик заявления.

— Спасибо. Предлагаю всем помочь Министерствам продовольствия и здравоохранения. Коллеги, какая помощь вам нужна?

Министр продовольствия кивнул и полез в карман за блокнотом.

Солнце вышло, но светило очень тускло. Сквозь голые ветви деревьев было видно Купол. За ним все было серым или он был серым, уже было не разобрать. Но на востоке, над Озером, темнота уже снова поднималась как дым.

* * *

Федор, Тео и Маргарита узнали об отставке Мэрии от Старшей консультантки.

Она пришла проведать Маргариту под предлогом супервизии. Но все понимали, конечно, что супервизия не проводится в присутствии партнеров.

Она рассказала, что Мэрия ушла в отставку, но пока весь кабинет остался в роли и. о.

Мэр произнес по радио речь, в которой признал ошибочность выбранной стратегии.

Да, он сам по-прежнему уверен, что с конном света нельзя было ничего поделать — только немного отсрочить его для Города и смягчить за счет закрытия Купола. Но, возможно, это не повод не говорить об этом. Мэрия недооценивала смелость горожан, и Мэр лично просил простить его за это.

Давление падает с каждым днем, сообщать об этом нет причины, все всё и так чувствуют. К сожалению, это распространяется и на героических сотрудников служб, которые помогали поддерживать жизнь в Городе все это время.

Распределение лекарств и продуктов переходит в ручной режим. Два склада самообслуживания развернуты у Озера, туда может прийти любой горожанин.

Обо всех остальных потребностях можно сообщать по линии экстренной помощи, на которую, кстати, срочно требуются волонтеры.

Поделившись новостями, Старшая консультантка попросила Федора и Тео принести ей чай и изучающе посмотрела на Маргариту.

— Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, нормально.

— Вы же знаете, что «нормально» в нашей профессии не ответ.

— Я устала. Физически. Но я знаю, что устали все. Федор и Тео тоже устают. Настолько, что я даже не всегда понимаю, с кем из них разговариваю. Или, наоборот, постоянно вижу только одного из них.

— Вы же знаете, что при расщеплении переключаться между личностями очень затратный процесс.

— Я знаю.

— Давайте поговорим о вас. Как вы проводите время, от чего вы больше всего устаете?

— Я просыпаюсь поздно. Не раньше одиннадцати, на улице еще темно. Завтрак мне обычно готовит Тео, но я все равно почти не могу есть. Они тоже… Тео тоже больше не ходит на работу. Потом мы проводим время вместе, я даже не знаю, что мы делаем, кажется ничего. Когда рассветает, мы выходим на прогулку вокруг дома. Потом обедаем. Пытаемся обедать… После обеда обычно ко мне приходит кто-то из клиентов. Потом я сплю. К ужину я просыпаюсь еще раз. Мы ужинаем вместе. Готовит обычно Федор… или Тео, я им даже не помогаю. А потом мы немного читаем или пересматриваем фильмы кусочками и ложимся спать.

Маргарита сидела на диване, похожем на тот, что был в ее кабинете, и старательно припоминала, что она делает. Старшая консультантка знала, что она преувеличивает свою активность — клиенты приходили к ней не чаще трех раз в неделю. И по одышке, по паузам было видно, что даже этот небольшой монолог дается ей с трудом…

— Что из этого вас утомляет больше всего? Можете ли вы что-то выделить?

— Я даже не знаю. Я пыталась отмечать свое состояние и настроение в дневнике. Все довольно ровное.

— Тогда нужно действовать опытным путем. Отказываться от разных дел и смотреть, от чего вам становится легче. Или продолжать искать причину…

— На самом деле меня выматывает тревога, — Маргарита, как часто делали ее клиенты, ухватилась за диванную подушку.

— Что конкретно вас тревожит? Я понимаю, что поводов много. Но какие конкретно мысли?

Маргарита замолчала и опустила глаза. Ее тревожило собственное тело, то, что она больше не понимала его сигналы. У нее постоянно кружилась голова, ей было сложно 45 минут не ходить в туалет, по ночам у нее опухали ноги и руки. Она старалась убеждать саму себя, что это все просто начало третьего триместра… Еще она переживала за своих партнеров, ей все время было неловко оттого, что они так за нее волнуются, оттого, что им приходится так много заботиться о ней… А еще она все сильнее тосковала по родителям. Маргарита вглядывалась в ковер, пытаясь выбрать самый важный ответ и очень медленно вдыхая и выдыхая. А Старшая консультантка, не отрываясь, смотрела на нее и невольно дышала так же.

— Ребенок. — Маргарита с грустью посмотрела на свою коллегу. — Мне кажется, что раз уж я не стала прерывать беременность, то я должна дать этому ребенку жизнь. Сколько бы она не продлилась. Мы же до сих пор считаем ценным каждый день, так?

— Тут я с вами согласна. И не только в профессиональном плане, но и лично. И хорошо бы, чтобы вы себе тоже почаше об этом напоминали. Даже если вам тяжело, и вы устали, и у вас получилось насладиться всего одной минутой из всех 24 часов, напоминайте себе, что это тоже ценно.

— Я злюсь на себя из-за этой слабости. Я боюсь, что мне не хватит сил родить, что у нашего малыша не будет ни одной минуты с нами… Что мне просто не хватит сил или я вообще… не успею.

— Если срок подойдет, вы сможете. И мне странно об этом говорить, я помню