Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

одну из красных кожаных кабинок. Закрыла глаза, пытаясь вспомнить, как пахло здесь в тот первый день, когда я обнаружила парящие в воздухе кости, но почувствовала лишь терпкий запах масла для картофеля фри и застарелую вонь рыбы. Одна история перекрывала другую.

Я подумала об отце, которого знала, о том, как он заботился о флаконах в ящичках, словно в них хранился весь мир. Если он являлся мошенником, в чем многие были убеждены, то почему же он так любил ароматические бумажки? Почему исчезновение с них запахов было воспринято им как личная трагедия? И если его изобретение потерпело неудачу и погубило его жизнь, почему он не возненавидел эту машинку, не уничтожил ее, как я? У него было столько же, если не больше, оснований. Все это не имело никакого смысла.

И есть еще одна проблема. Почему он никогда не говорил мне о Виктории Уингейт, если он любил ее так сильно, как об этом написано в статье?

Помню, когда я, будучи маленькой, спросила отца, почему у меня нет матери, он ответил: «Потому что у тебя есть я». Больше я не спрашивала. Но теперь мне хотелось знать.

В следующий раз, добравшись до компьютера, я принялась искать Викторию Уингейт. Был пробел около пяти лет после банкротства Scentography, но затем стали появляться ссылки, часто в связи с новыми духами. Однако только в 2010 году опубликовали статью, целиком посвященную ей.

ВИКТОРИЯ УИНГЕЙТ ОТКРЫВАЕТ НОВУЮ ТЕРРИТОРИЮ с Inspire, Inc.

«Дейли Сан»

28 октября 2010 года.

История Виктории Уингейт — это больше, чем классическая история успеха. Десять лет назад ее компания Scentography развалилась из-за обвинений в мошенничестве. Все эти годы Уингейт боролась за право вернуться в парфюмерную индустрию в качестве одного из самых уважаемых «носов».

Теперь со своим новым предприятием, Inspire, Inc., она выводит брендинг ароматов на передний план в розничном маркетинге, создавая уникальные элементы в этой сфере для магазинов, отелей и даже ресторанов.

«Обоняние — наше самое сильное чувство. Оно напрямую подключается к нашим эмоциям, — заявила она в недавнем интервью. — Почему бы не использовать его для подсознательного улучшения впечатлений клиента? В Scentography мы позаботились о каждой мелочи».

Исследования доказали, что запах является мощным маркетинговым инструментом. Хотите, чтобы клиенты задержались в магазине? Добавление в воздух ароматов клементина и ванили может заставить нас не заметить, что мы ходили по торговому залу дольше на 26 %. Опрос в казино Лас-Вегаса показал, что наполнение игровых автоматов привлекательным ароматом увеличило количество потраченных игроками денег на ошеломляющие 45 %.

Брендинг ароматов оценивается более чем в триста миллионов долларов. Уингейт утверждает, что у нее есть список известных клиентов, и ссылается на обязательства сохранения конфиденциальности, когда ее просят назвать их. Она также просит быть деликатными, когда ее спрашивают о ее бывшем деловом партнере и муже Джоне Хартфелле, который исчез более десяти лет назад вместе с их маленькой дочерью.

«У меня не было выбора, кроме как двигаться дальше, — говорит она. — Inspire, Inc. — это мой способ сосредоточиться на будущем».

Я сидела перед экраном, пытаясь переварить все прочитанное. Только одна вещь не давала покоя. «Она перестала меня искать. Она даже не произносила мое имя».

Подумала о Фишере. Об отце. Я знала, каково это — потерять тех, кого любишь. Как моя мать могла сдаться?

Прозвенел звонок, и библиотекарь обернулась.

— Пора идти.

Закрыла страницу, выключила компьютер. Экран потемнел, и я увидела свое отражение. Темные кудри, бледная кожа — дочь своей матери.

Мы отличались только тем, что я никогда не прекращала поиски.

Футболка

На следующий день была суббота. Как всегда в начале ноября, погода становилась холодной и сырой. Войдя на кухню, я с удивлением обнаружила мать Фишера и Колетт, сидящих рядом, словно две близкие подруги, и пьющих кофе. Я не видела Меридил с того самого утра в больнице.

«Это ты виновата, что он ушел», — подумала я, ощетинившись.

Колетт повернулась ко мне:

— Вот и ты, Эммелайн. Теперь, когда ты переболела желудочным гриппом, пришло время провести генеральную уборку коттеджей. Их нужно покрасить, постирать шторы. Меридил будет приходить по выходным и помогать тебе.

Колетт говорила тем же любящим тоном, что обычно, но на этот раз не терпящим возражений. Очевидно, мое наказание за кражу лодки Генри было отсрочено, а не отменено.

— Мы с Доджем немного староваты для столь тяжелой работы, — добавила Колетт и наклонилась, чтобы погладить пса. Тот внимательно посмотрел на меня. После моего возвращения Додж стал более настороженным. По-прежнему приходил в мою комнату по ночам, но не ложился у кровати, как обычно, а устраивался прямо перед дверью, словно преграждая мне путь.

— Тебя это устраивает? — спросила Меридил. Она выглядела уставшей и еще более худой, если такое вообще возможно. Я знала, что она все еще живет со своим мужем. И не понимала почему. Думаю, Фишер тоже этого не понимал. Так много еще было непонятного.

Увидев, как брови Колетт недвусмысленно приподнялись, я поняла, что придется работать с Меридил независимо от того, нравится мне это или нет.

— Конечно, — ответила я.

Колетт завела нас в голубой коттедж. Последний раз я была там в конце лета и изо всех сил старалась не думать о Фишере. Столько всего произошло с тех пор, и вот я снова здесь, убираюсь в том же коттедже, все еще гадая, все ли в порядке с Фишером. Некоторые вещи никогда не меняются. Было холодно, поэтому приходилось двигаться быстро, пока настенный обогреватель раскочегаривался. Мы направились к кровати, чтобы снять покрывало, и Меридил инстинктивно пошла к той стороне, которую всегда занимала я, когда меняла простыни с Фишером.

— О, — сказала она, отступая назад, когда мы чуть не столкнулись. — Прости.

«Они тоже делали это вдвоем», — поняла я. Какое-то мгновение пыталась не думать о том, как она там, в том доме, одна двигается от одного угла кровати к другому. Не понимала, как она это выносит.

— Все нормально, — кивнула я и пошла на сторону Фишера. Мы сняли простыни, одеяла и занавески, прежде чем сдвинуть всю мебель в центр комнаты. Вошел Генри. Он принес милую желтую краску, зеленую малярную ленту и валики на длинных ручках.

— Это сделает Колетт счастливой, — сказал он, бросив на меня многозначительный взгляд и направляясь к