Хранительница ароматов - Эрика Бауэрмайстер

Пока Меридил накладывала ленту на отделку, я приготовила валики и накрыла пол брезентом. Мать Фишера делала свою работу тщательно, снимая кусок скотча и снова накладывая его, чтобы убедиться, что покрытие идеально.

— Эта часть будет за кроватью, — пояснила я в какой-то момент.

Она вздрогнула и быстро схватилась за край ленты.

— Простите, — я поторопилась успокоить ее. — Просто хочу сказать, что это место не будет слишком заметно.

Меридил кивнула. Я постаралась не обратить внимания, как сильно это движение напоминает Фишера, а она продолжила свои манипуляции с лентой. Наконец она закончила, мы окунули валики в краску и принялись красить стены. Меридил работала быстро и без остановки. Сначала я подумала, что она, должно быть, сильнее, чем кажется, но по мере того, как шел день, поняла — ей просто наплевать на усталость. Будто ее тело не принадлежало ей и не было нужды заботиться о нем.

— Слышно что-нибудь от Фишера? — не выдержала я. Не могла не спросить, хотя знала, что Фишер никогда не пошлет письмо, которое может перехватить его отец.

Меридил однако кивнула:

— Через Колетт.

Я и не знала.

— Ты тоже получила?

Я кивнула.

— Он сказал тебе, где находится? — Было явно видно, что ей крайне трудно спрашивать об этом.

— Нет, — ответила я. Мы посмотрели друг на друга и, думаю, обе поняли, что я ничего не скажу ей, даже если буду знать наверняка. Мартин не должен узнать.

В тот первый уик-энд мы почти не разговаривали. Казалось, для нас нашелся свой оптимальный способ общения — только информативные вопросы. Это напомнило мне о тех днях, когда мы сидели по обе стороны больничной койки Фишера.

— Не могли бы вы передать мне эту тряпку?

— Вы хотите пообедать?

И все же чем больше я наблюдала за ней, тем громче звучали в моей голове вопросы, которые я не задала.

«Почему вы остались?»

«Как могли отпустить Фишера?»

«Если мне придется работать с ней, — подумала я, — может быть, удастся узнать хотя бы одну правдивую историю». Это будет нелегко: Меридил была такой же пугливой, как Фишер во время первого сильного шторма на острове. События последних недель только усложнили задачу.

Отец учил меня, что лучший способ заставить дикого зверя заговорить с тобой — это быть тихим. Я терпеливо ждала, позволяя времени виться вокруг нас. В конце дня Меридил исчезала на тропинке, как дым, но я знала, что она вернется. Она обещала Колетт, а мать Фишера умела держать обещания, это бесспорно.

Всю следующую неделю я проводила обеденное время в библиотеке, но больше ничего не обнаружила о своей матери. Последние пять лет Inspire, Inc. сопутствовал огромный успех. Список клиентов — теперь уже более открытый — включал отели и магазины, сотрудничество которых с компанией являлось подтверждением ее преданности своим клиентам. О личной жизни Виктории Уингейт — ни строчки, как и о моем отце.

Однако все прочитанное об ароматах заставило меня задуматься. Хорошо это или плохо, но запахи всегда играли важную роль в моей жизни. Тем не менее я не представляла, как их использовать, и уж точно не так, как это описывалось в статьях. Если верить Виктории, созданные ею ароматы были словно волшебная палочка, которой она могла пользоваться как ей заблагорассудится.

Я подумала, что если запахи могут заставить клиентов потерять счет времени или рискнуть деньгами, которых у них, вероятно, нет, то можно ли использовать их, чтобы заставить кого-то открыть вам секрет?

Вернувшись домой, я обнаружила в почтовом ящике долгожданное очередное письмо от Фишера.

«Питомник отличный. Парни, с которыми я живу, — нормальные ребята. Город — большой».

Слова были ровными, информативными, но и только. Все это выглядело как сочинение на тему «Как я провел это лето», с неохотой написанное учеником. Я хотела услышать Фишера, но мое сердце разрывалось от того, что самого важного для меня в письме он не сказал.

«Люблю тебя. Скучаю по тебе».

С каждым письмом он отдалялся, словно все его чувства ко мне медленно, но верно исчезали. Может быть, он пишет только потому, что чувствует себя обязанным? Как мне это узнать?

Обратного адреса, как обычно, не было. Написать ответ — невозможно.

Я ничего не могла поделать. Единственное, что придавало мне сил — решимость узнать тайну Меридил. Я думала о том, чтобы отнести ее Фишеру, вручив как подарок.

«Видишь? Я люблю тебя. Это тебе».

Я знала, что у меня будет только один шанс сделать все правильно, и поэтому наблюдала и ждала. Было видно, как Меридил постепенно расслабляется, раскрывается, совсем как Фишер в то первое лето в бухте. Приезжая в субботу утром, она двигалась порывисто и напряженно, но с течением времени становилась все более воздушной. Перестала озираться и бесконечно переделывать свою работу. С каждым новым уик-эндом ее переход в наш мир давался все легче, и ей все больше не хотелось возвращаться на холм. Я ждала подходящего момента и еще одной весточки от Фишера, но ни того, ни другого не произошло. С последнего письма минуло больше двух недель.

«Где ты, Фишер? — спрашивала я. — Ты еще любишь меня? Любил ли вообще?»

Перебирала причины, по которым он хотел бы забыть меня. А может, он уязвлен и страдает там, где я его никогда не найду? Не знала, сердиться мне, грустить или забыть. Этот мир был полон вещей, о которых я ничего не знала.

В следующую субботу Колетт попросила, чтобы мы с Меридил тщательно убрались в красном коттедже, отмыли его до блеска.

— Будет так здорово, когда мы это сделаем! — сказала она, провожая нас.

— Ей легко говорить, — заметила Меридил, когда мы двинулись по тротуару. На ее губах мелькнула улыбка. Впервые. Время пришло.

У меня была футболка, которую я носила в последний день нашего с Фишером пребывания на острове, та, что хранила его запах. Тогда я еще не знала, чем закончится день, но после того, как мы вернулись в бухту, я спрятала ее глубоко в шкаф. Время от времени я вынимала ее и подносила к носу, чтобы немного побыть с Фишером.

«Где ты? — мысленно произнесла я, будто запах мог ответить. —