Звуки цвета. Жизни Василия Кандинского - Ольга Павловна Иванова

Капитан сразу оценил его взаимоотношения с морем и даже несколько раз сказал слова одобрения.

А на бледного, изнемогавшего Петера жалко было смотреть. Он усиленно жевал свои сухофрукты, но это, видимо, не слишком помогало. Впрочем, на этот раз «Жемчужинке» не много досталось ветра и волн. Видимо, ее матросы нечасто плевали в воду…

В Гамбурге стояли под погрузкой, и капитан отпустил команду погулять.

– Нож не бери! – предупредил друга Петер. – Гамбург такой город… Видел, как вчера испанцы гуляли? Не дай бог!

Гордый своим знанием, он показывал Дэвиду центральные улицы. Отсюда он впервые ушел в плавание. Здесь ждала его Эвелин. Ждала, да не дождалась…

– Расскажи о ней, Петер! – попросил Дэвид. – Она красивая? У нее светлые волосы, как ветер?

– Хм… Как это, как ветер? У нее волосы спрятаны под чепец. И она носит очки. – Петер сплюнул и забросил в рот очередной кусочек сушеного яблока.

Дэвид подумал, что не смог бы полюбить девушку в очках и чепце. Нет. Его любимая будет похожа на миссис Фогель. Или на подружку Фила. Он сказал об этом другу, но тот засмеялся:

– Ты серьезно, Дэвид? Твоя должна быть с волосами, как ветер? И с прекрасными синими глазами? И с такой вот фигурой? – Он кивнул на большой плакат, загораживающий часть улицы, где была изображена полуодетая белокурая красавица в кружевных чулках и с розой в изящных пальчиках.

– А кто это, Петер?

– Да никто. Такой женщины не существует. В Гамбурге, во всяком случае.

– Ты разве знаешь всех женщин Гамбурга?

– Всех! – отрезал Петер. – А ты, Дэвид? Ты, я полагаю, желаешь посетить бордель? Здесь рядом!

– Почему бордель? Мне не нужна продажная любовь! Да и денег у меня… Ну-ка, посмотри, хватит этого? – Он протянул на ладони свои сбережения. Кроме заплаченного капитаном, там были деньги, подаренные Филом. Ох, если бы дядька знал, на что хочет потратить их непутевый племянник!

Петер опять засмеялся, а потом сказал:

– Ладно, пойдем. Может, у какой-то там «волосы, как ветер» и есть.

В борделе в прохладной полутьме холла в глубоких креслах сидели Рэй и боцман Вик. Он окликнул ребят:

– Эй, экипаж! Вот вы где гуляете! А не рановато ли вам сюда?

Дэвид смущенно сказал:

– Мы случайно зашли…

Моряки в ответ заржали.

Звонко постукивая каблуками, к ним приблизилась дама в шелковом халате до полу, призывно улыбающаяся морковными губами. Она стала ворковать, расспрашивая о любовных предпочтениях гостей. Дэвид, заикаясь, бормотал что-то неопределенное, боцман продолжал посмеиваться, а Петер совершенно серьезно сказал, что его другу нравятся девушки «с волосами, как ветер». Дэвид готов был провалиться сквозь пол. А тут еще боцман с широкой улыбкой спросил, не нужно ли ему добавить денег на такую девушку. Чувствуя, как горят щеки, едва сдержавшись, чтобы не влепить другу оплеуху, Дэвид резко повернулся и бросился на улицу. В дверях столкнулся с матросами испанского сухогруза. Тот, на которого он налетел, толкнув довольно сильно, выкрикнул ему в лицо короткую фразу. Дэвид не знал ни слова по-испански, но понял, что ему сказали что-то обидное. Следом за ним вылетел Петер, опять толкнув того же парня.

Когда через час полицейские задавали вопрос, кто первым полез в драку, ребята не могли припомнить ее начала. Она возникла сама собой, неожиданно для обеих сторон. Выкрутиться едва удалось только потому, что все же испанцев было семеро, а из экипажа «Жемчужинки» участвовали только четверо. Петер зачем-то держал в ладони выбитый зуб, у Вика глаз заплыл фиолетовой блямбой, а Дэвид едва мог наступить на ногу. Испанцы тоже имели вид потрепанный и невеселый.

Немаленький штраф пришлось заплатить капитану Николасу Брауну. Он решил отобрать у бойцов все их деньги, причем у своего сына – в первую очередь. Дэвид и Петер покорно выгребли из карманов все, что у них было. Все-таки они первыми столкнулись с испанцами…

Гулять без денег? Они прошлись по набережной, но боль в лодыжке не давала Дэвиду покоя, и они присели на парапет. Рядом двое художников рисовали акварелью на заказ портреты гуляющих бездельников. Богатых бездельников: портрет стоил недешево! Тут же продавалась бумага для рисунков, кисти и краски.

Дэвид долго наблюдал работу уличных живописцев.

Вот девушка, хорошо одетая, но все же весьма скромной наружности, встала перед художником. И как же хороша она оказалась на листе, прикрепленном к мольберту! Всего лишь несколько вольных штрихов: волосы стали вдруг развеваться на ветерке, губы чуть ярче, брови приподняты… И все же это она! Позади нее курчавятся белыми пузырьками сине-сиреневые волны, а над головой проплывают пушистые тучки.

Ее восторг было не передать, она хлопала в ладоши и смеялась! И действительно сразу стала гораздо красивее!

Но вот желающие получить свою лучшую копию закончились. Художник посмотрел на Дэвида и что-то сказал по-немецки. Петер перевел:

– Господин художник спрашивает, не хочешь ли ты заказать портрет.

– Спроси его, Петер, подождет ли он меня? Я хочу купить кисти и краски! Может быть, уговорю Николаса дать мне денег!

Дэвид, хромая, бросился к «Жемчужинке».

– Уж лучше рисуй картинки, малыш! Воевать по борделям тебе рановато! – сказал капитан, возвращая Дэвиду его заработок.

Дэвид сделал для себя удивительное открытие: если рисовать море во время небольшой качки, волны на бумаге получаются живыми! Правда, проливалась плошка с морской водой, в которой он прополаскивал кисти, но он терпеливо наполнял ее снова. Кудрявая пена и солнечные блики танцевали на листе…

Впрочем, для рисования у него было совсем немного времени. Как самый малоопытный, не знающий ни судового оборудования, ни навигации и лоции, ни даже тонкостей такелажного устройства, он делал самую простую и грязную работу на «Жемчужинке». После драки долго хромал, но старательно исполнял свои вахты. А Петер стал слегка шепелявить из-за дырки на месте переднего зуба. Но продолжал жевать сухофрукты.

Едва зажила нога, во время штормовой швартовки в Неаполе Дэвида хлестануло оборвавшимся канатом по животу, сломало ребро. Несколько дней его рвало кровью, от боли темнело в глазах.

Его поместили в каюту судового доктора, китайца Лю. Других свободных помещений на судне не было. Даже сам капитан ютился в крошечной каютке вдвоем с сыном.

Китаец запретил Дэвиду вставать, зачем-то колол руки и ноги иголками и заставлял маленькими глотками пить разведенную в теплой воде микстуру. Была она довольно противной на вкус, но после нее боль стихала, озноб уменьшался и приходил сон.

Дэвид проспал почти всю обратную дорогу. Когда ненадолго просыпался, рисовал. Благо погода была