Звуки цвета. Жизни Василия Кандинского - Ольга Павловна Иванова

– Дэвид! Обещай, что вернешься!

Дэвиду стало немного страшно… Но он твердо пообещал:

– Вернусь! Когда-то вернусь обязательно!

– Господин генерал! – спросил водитель. – Вы поедете на переднем сидении?

– Нет, – ответил генерал Фогель, – в дороге мы побеседуем с ребятами.

Молодых дине набралось двенадцать человек. Почти все хорошо знали друг друга. Вот-вот они станут солдатами. Это было интересно, свежо и заманчиво, хотя и немного боязно. Но только Дэвид знал, и то весьма приблизительно, зачем именно они, индейцы навахо, и именно сейчас понадобились Америке.

Генерал рассказал об их задаче. Ребята переглядывались, не скрывая искреннего удивления.

– А здорово придумано! – сказал Том. – Язык навахо белые не знают!

– Японцы не белые, они желтые, – возразил Дэвид. Парням это показалось смешным. Их ум был возбужден непривычностью момента и ожиданием чего-то необыкновенного. Они, молодые индейцы, всегда отличавшиеся смелостью и стойкостью, сейчас пытались подавить в себе зачатки страха и от волнения все время смеялись, отзываясь на самые нелепые шутки друг друга.

– А если я на своем языке по рации анекдот расскажу… Или про Джинн Кэролайн последние новости.

И снова все взрывались хохотом. Джинн Кэролайн была известной гулящей красоткой, то и дело менявшей молодых кавалеров почти на глазах у престарелого белого супруга.

Дэвид морщился при одной мысли об учебе. Но курсы шифровальщиков – это было совсем не то, что школа, и даже не то, что обучение картографии. Он понял, что такое чувство гордости, когда его привлекли к разработке кода на основе его родного языка. Языка, который не понимали даже индейцы соседних племен, не говоря уже о белых американцах. Здесь он чувствовал себя не бестолковым ленивым школяром, а полноправным участником процесса. Потому что учился у таких же навахо, не намного старше его самого и не лучше его знающих родной язык.

Вместе курсанты разрабатывали код, придумывали тайные названия военной техники, объектов и явлений.

Солдаты противника стали называться черными овцами, танки – черепахами, гранату назвали картошкой, а бомбу – яйцом. Самолеты получили имена птиц: «юнкерс» – чеглок, «фоккевульф» – аист, транспортный самолет – орел, вертолет – пустельга. Корабли назывались домами на воде, подводная лодка – железной рыбой, торпедоносец – акулой.

Страны, города, высшее командование противника тоже заимели кодовые названия. Например, у США было имя Наша Мама, у Германии – Железная Шляпа, а у Испании – Больная Овца, просто по созвучию слов на навахо.

Дэвид предложил назвать фюзеляж, откуда выпадает и несется к земле десант, навахским словом «бгевл» – стручок гороха, а самих десантников – «баэж» – горошины. Всем понравилось это сравнение.

Всего же нужно было придумать около двух сотен слов, плюсом к трем сотням изобретенных раньше первыми разработчиками кода. Все названия нужно было помнить наизусть.

Самым сложным было подобрать пять-шесть английских слов, начинающихся на определенную букву, перевести их на навахо, запомнить все и перевести со своего языка на английский каждое слово сообщения. При этом несколько слов могли означать только одну букву. Например, чтобы выразить слово NAVY (флот), радист должен был передать: ца (игла) уол-ла-чи (муравей) а-ке-ди-глини (победитель) ца-ас-зи (юкка). Это нужно было для максимального усложнения работы дешифровщиков противника.

Дэвиду странно было думать, что среди тех ребят, которые освоили работу шифровальщиков первыми, был его давний противник Джек Скайсон. Однако перед лицом общего врага навахо должны были забыть вражду и объединиться. Этому всех индейских мальчишек учили с раннего детства.

Но вдруг он узнал, что Скайсон, один из лучших разработчиков кода, в числе других героев погиб в бою с японцами… Ему сообщил об этом преподаватель, бывший студент Йельского университета Антал Туо, совсем недавно ставший офицером. Он приходился троюродным братом Тому Медвежонку. В их роду Медведей гризли было немало умных и образованных индейцев.

Второй учитель, хотя и был навахо из клана Пумы, носил испанское имя Педро, потому что родился не в резервации и вообще не в США, а в Мексике. Обучался в Нью-Йорке, стал специалистом по радиотехнике и, вернувшись после учебы на родину, отлично зарабатывал на радио. Понемногу готовил младшего брата к поступлению в университет. Но однажды старый отец позвал сыновей и сказал:

– Если бы мне было по силам, я бы ни минуты не раздумывал. Напавшие на Америку должны быть уничтожены. Мужчины дине умеют держать в руках оружие. Я знаю, что и вы не хуже других. Идите.

И парни поехали в Вашингтон, в военное ведомство. И сказали: «Хотим защищать Америку». И вдруг оказалось, что Америка крайне нуждается именно в них.

Младший брат Педро, жизнерадостный и бесшабашный парнишка по имени Морено, утверждал, что ему восемнадцать, хотя на вид было не больше четырнадцати. На занятиях он веселил индейскую братву анекдотами и шуточками, но в присутствии старшего становился серьезным и сдержанным. Видимо, ему не раз доставалось за излишнее веселье.

В задачу Педро входило обучить ребят устройству рации и работе на ней.

Дэвид внутренне восхищался быстрым умом своих молодых учителей и, вспоминая школьные годы, мысленно упрекал себя за нежелание и неумение так же стремиться к знаниям и порой вспоминал учителя, предрекавшего ему неблагополучие и серость, понимая: ведь таким образом он хотел подтолкнуть ленивого ученика к радению и прилежанию.

У Медвежонка не было особых проблем с учебой. Он хорошо соображал и легко запоминал заданное. Он и здесь освоился быстро. А вот Альпинист учиться никогда не любил. Как и Дэвид.

Когда речь зашла о выборе позывных, трое друзей заявили, что у них уже есть позывные: Сойка, Медвежонок и Альпинист. Но оказалось, что позывным обязательно должно быть односложное слово, поэтому только у Дэвида позывной оказался подходящим – «Джей». Чака назвали «Сквирл» – белка, а Тома, не мудрствуя лукаво, «Бер» – медведь, пошутив, что Медвежонку пора бы вырасти.

Когда руководство курсов решило, что ребята способны справиться со своими задачами самостоятельно, их разлучили. Том остался при учебной части – теперь он должен был тренировать навахо из следующей партии новобранцев, а Дэвида и Чака в числе других навахо увезли на аэродром.

Первый в жизни парней полет был долгим. Сначала они с интересом смотрели в иллюминатор, но им быстро наскучил однообразный облачный пейзаж.

Потом их везли в открытом кузове автомобиля, и это было замечательно. Такой красоты они не видели в родной Аризоне. Перед ними то расстилалась изумрудная степь с вкраплениями цветов – желтых, белых, сиреневых, фиолетовых, розовых, то вдруг вырастали холмы, через несколько километров превращавшиеся в высокие горы, то снова начиналась низина, заросшая пышными широколиственными деревьями, то