Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен - Вадим Фарг

прекрасно видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших нож. Полковник привык работать в тени. Он плёл свои интриги тихо, оставаясь невидимым. А теперь этот старый крикливый идиот вытащил его на свет перед толпой свидетелей.

Но Пал Палыча было уже не остановить. Унижение прорвало плотину, за которой он прятал своё истинное лицо долгие годы. Раздутое эго с рёвом вырвалось наружу.

— Я не сяду! — заорал старик, брызгая слюной. Он ткнул дрожащим пальцем в сторону Миши. — Ты думаешь, что ты победил меня? Думаешь, что можешь вот так просто выгнать меня с моей собственной земли⁈ Это моя земля, слышишь, ты, деревенщина! Вы все воры! Вы отняли у моей семьи всё век назад, а теперь хотите отнять последние крохи!

— Вы совершенно не понимаете, с кем связались! — продолжал визжать Пал Палыч. Он со злости пнул стул, и тот с грохотом отлетел к стене. — Мой прадед владел половиной этой губернии! У нас были роскошные поместья, конюшни, сотни слуг! А вы заставили меня считать копейки на ремонт ржавых труб! Заставили унижаться перед проверками!

Миша спокойно скрестил руки на груди. Сейчас он выглядел как неприступная скала, о которую разбиваются волны истерики. В его глазах не было ни капли страха. Только спокойствие.

— И именно поэтому вы решили украсть деньги, выделенные на ремонт санатория? Как истинный дворянин? — голос Миши звучал ровно. Но каждое слово било точно в цель.

— Я просто возвращал своё наследие! — взревел директор, багровея ещё сильнее. Он нервно рванул воротник рубашки. Ткань с треском порвалась. — Во мне течёт голубая кровь! Я прямой потомок рода Акининых! Вы все здесь просто обслуга! Мои пешки! Мои предки владели этими лесами, когда ваши прадеды в грязи ковырялись! Я законный хозяин! Я должен сидеть в особняке, пить шампанское, а не гнить в этом облезлом кабинете!

Я едва не поперхнулась воздухом. Дворянский род? Серьёзно? Наш плешивый директор, который трясся над каждой копейкой и тайком воровал туалетную бумагу со склада, возомнил себя аристократом? Я в шоке посмотрела на Люсю. Официантка стояла с открытым ртом, она напрочь забыла про свои ставки.

— Ну надо же, какие люди у нас работают, — протянула Люся, хлопая ресницами. — А я ему вчера дешёвый кофе в пластиковом стаканчике заваривала. Надо было в фарфоровой чашке нести, графу-то.

— Василий, — шёпотом обратилась я к су-шефу, который всё ещё стоял над упавшим подносом. — Ты слышал? У нас на кухне теперь дворянские порядки. Будешь мыть пол с глубокими реверансами.

Вася нервно хихикнул в кулак и пошёл собирать разбросанную посуду.

— Значит, вы у нас целый граф, — усмехнулся Миша у микрофона. — И как же графу живётся на ворованные у государства деньги? Корона голову не жмёт?

— Я брал только своё! — истерика Пал Палыча набирала обороты. Он размахивал руками, расхаживая вдоль стола. — Я годами строил эту империю! Я терпел вас всех, стиснув зубы! Я улыбался этому идиоту Клюеву! Я подсунул ему эту столичную фифу, чтобы он отвлёкся от бумаг!

Я возмущённо выдохнула. Столичная фифа, это я что ли? Ну спасибо на добром слове, ваше сиятельство! Встретимся на моей кухне, я тебе такой суп сварю, век помнить будешь, аристократ недоделанный.

— Павел, закрой свой рот немедленно, — снова приказал Гаврилов. В его голосе зазвучал настоящий металл. Полковник попытался схватить директора за руку, чтобы силой усадить на место. Но тот вырвался.

— Не смей трогать меня! — завизжал Пал Палыч. Он смотрел на полковника с полным презрением. — Ты думаешь, ты здесь главный? Думаешь, ты великий комбинатор из ФСБ? Да ты просто моя кукла! Я сам дёргал за все ниточки! Я слил тебе информацию про Лену! Я лично предложил эту схему с фиктивной стройкой! Я использовал тебя, чтобы навсегда выкинуть этого медведя отсюда!

В зале кто-то громко ахнул. Я заметила, как над столиками тут и там поднялись руки со смартфонами. Гости с огромной радостью снимали этот бесплатный концерт на видео. Вспышки камер слепили глаза.

— Выходит, вы сами всё это организовали, Павел Павлович? — громко и чётко спросил Миша. Он специально проговаривал слова медленно. Каждое слово сейчас попадало на записи. Мой умный медведь вёл самый настоящий допрос прямо на банкете. А преступник сам радостно давал чистосердечные показания.

— Конечно я! — гордо выпятил грудь старик. Разум окончательно покинул его голову. — Лена просто жадная дура. Клюев тупой боров. А ты, полковник… ты инструмент в моих руках! Я всё просчитал от и до! Я проводил деньги через фирмы! Я сам подделывал все подписи в документах! Я всё делал гениально! И никто из вас даже не догадывался, кто тут настоящий кукловод!

Гаврилов резко побледнел. Впервые я увидела, как этот человек теряет свой хвалёный контроль. Его лицо превратилось в маску. Полковник понял, что его только что публично макнули в грязь и сдали с потрохами. Этот выживший из ума аристократ прямо сейчас, под десятки включённых камер, сознавался в мошенничестве, хищениях и создании преступной группы. Он топил не только себя, но и тянул на дно подельников.

Пал Палыч за пару минут наговорил себе лет на двадцать тюрьмы. И сделал это добровольно, с гордостью и под качественную видеозапись.

— Вы просто непризнанный гений, Павел Павлович, — Миша улыбнулся так искренне, но иронию скрыть не получилось. — Ваша речь достойна выступления в зале суда.

И только сейчас до старика дошло. Он резко остановился, словно врезался в стену. Тяжело дыша, он обвёл безумным взглядом притихший зал. Увидел десятки объективов телефонов. Увидел смеющиеся глаза моего Миши. И с ужасом перевёл взгляд на Гаврилова.

Полковник медленно поднялся со стула. Он одёрнул пиджак. Его движения были плавными, как у змеи перед броском. Гаврилов посмотрел на Пал Палыча таким взглядом, что старик начал медленно оседать на пол, словно из него выпустили весь воздух.

— Ты покойник, Паша, — одними губами произнёс полковник. Я чётко прочитала это по его лицу.

Я нутром поняла, что сейчас произойдёт катастрофа. Игры закончились. Гаврилову было больше нечего терять. Он медленно сунул руку во внутренний карман пиджака. Загнанный в угол хищник всегда атакует первым.

Моё сердце пропустило удар и ухнуло вниз. Я не могла потерять Мишу. Только не сейчас.

— Миша, берегись! — истошно крикнула я на весь зал, срываясь с места и бросаясь вперёд. Мой голос дрогнул. Плевать