Кит - Чхон Мёнгван

Кымбок продолжала заниматься чайным домом и втайне от всех взялась еще за два дела. Во-первых, она отправила человека к сестрам-близнецам с заданием привезти их к ней, во-вторых, навела справки об участках земли, указанных в документах: где они находятся, какова их цена. Так она узнала, что это небольшие полоски на окраинах поселка, за исключением одного. Этот участок земли хоть и находился далеко от Пхёндэ, но площадь его составляла нескольких тысяч пхенов[15], и Кымбок преисполнилась надеждой. Участок располагался за железной дорогой, у подножья пологой горы, а называлось это место Намбаран, что значит «середина южного поля».

Через несколько дней рано утром Кымбок отправилась смотреть свои владения. В проводники она наняла того самого Муна, которого давно приметила в кофейне. Он не был родом из Пхёндэ, но окрестности знал как свои пять пальцев, нанимаясь в этом районе то на одну новую стройку, то на другую, потому что мог заработать себе на жизнь только таким трудом.

Они покинули суматошный поселок и двинулись вдоль железнодорожных путей. Мун шагал молча, глядя только вперед. Кымбок с трудом плелась за ним по гравию. Когда она отставала намного, Мун останавливался и молча ждал, но стоило ей приблизиться, как он отворачивался и большими шагами шел дальше, и так повторилось несколько раз. Кымбок позади него то просила идти медленнее, то жаловалась, что он идет слишком быстро, и в конце концов уселась рядом со шпалами.

— Я больше не могу идти!

Мун стоял и растерянно смотрел на Кымбок. Вообще-то она, выросшая в горной деревушке и с детства повсюду бегавшая босиком, не могла выбиться из сил, пройдя такой недолгий путь. Очевидно, она притворялась с какой-то задней мыслью.

— Что за бессердечный мужчина! — Кымбок надула губки и с упреком смотрела на Муна. — Если женщина говорит, что у нее устали ноги, надо же что-то делать!

— Были бы заплечные носилки, я бы понес, — растерялся Мун. — Что же прикажете делать, если их нет?

— Вот еще! Чтобы понести на спине женщину, нужны носилки? Вроде не такой уж и молодой, можно и самому догадаться…

— Люди смотрят, — сердито ответил Мун. — Как я могу средь бела дня нести на спине женщину?

— Где вы здесь видите людей? Нашли повод! Ладно, не надо! Пусть я все ноги себе переломаю! Но ничего не поделаешь, придется идти самой…

Кымбок притворилась обиженной и начала подниматься, но тут же ахнула и снова повалилась назад, будто вывихнула ногу. Ему оставалось только подойти и подставить ей спину. Кымбок словно давно ждала этого, сразу вскочила, взобралась на спину Муна и прижалась к нему. От аромата женского тела и прикосновения мягких грудей Кымбок у мужчины закружилась голова, от ее горячего дыхания, щекотавшего ухо, загорелся затылок, но он просто молча шел вдоль рельсов.

Это было в начале июля, когда заканчиваются муссонные дожди и в полную силу начинает брать свое духота. Мужчина и женщина двигались медленно, прилипнув друг к другу, чувствуя жар и волнение, двигались под стук бьющихся сердец, тяжело дыша, выпуская свое дыхание в раскаленный летним зноем сладковатый воздух, и так продолжалось, пока они не добрались до места, откуда открылся вид на Намбаран. В этой местности, оторванной от поселка на несколько тысяч ли, не было видно ни одного жилища.

Намбаран, представляющий собой пологий склон горы в низине, переходящий в большую долину, выглядел как достаточно широкое и ровное поле, которое вполне можно было бы назвать открытым: на нем не росло ни одного высокого дерева. Кымбок было мало увидеть участок издалека, и она решила добраться до него. От железнодорожных путей до Намбарана никто не протоптал даже тропинки, и им пришлось продираться сквозь густые заросли травы, вымахавшей выше человеческого роста. Острые листья до крови искололи и изрезали открытые участки тела, то и дело встречались топкие участки, но Кымбок все равно хотела почувствовать под ногами свою землю, поэтому Муну пришлось то нести ее на спине, то вести за руку через бурьян.

Наконец они добрались до пологого склона, где вовсю белым-бело цвел мелколепестник. Вокруг виднелись заросли всяких сорняков, но именно в этом месте — как будто кто-то специально посадил — разрослась целая колония мелколепестника, и от этих белых цветов словно исходила какая-то таинственность и святость. Можно представить себе чувства Кымбок, никогда не имевшей даже клочка земли, когда она ступила на свой участок, пусть до него и пришлось добираться очень долго. Она измерила глазами свои владения в несколько тысяч пхенов и улыбалась, довольная увиденным.

— Хорошо. Такой участок маленьким не назовешь, — сказала она, глядя Муну в лицо. — А что здесь можно посадить?

Мун наклонился, пощупал землю и ответил неуверенно:

— Не знаю. Здесь долина и ручей недалеко, но вокруг холмы, поэтому вода слишком холодная и солнца мало, так что рис сажать нельзя. Можно посадить картошку или батат, но вряд ли кто захочет в такой дали пахать землю…

— Тогда получается, это широкое поле надо просто так оставить? — спросила разочарованная Кымбок.

— Не знаю. Очень жаль, но мне кажется, от этой земли не стоит ждать особой выгоды, — бесстрастно сказал Мун. А затем, словно почувствовав себя виноватым за подобную откровенность, добавил в утешение: — Но применение самой почве можно найти. Думаю, она подойдет для обжига черепицы или в худшем случае кирпича…

В этот миг Кымбок показалось, будто у нее в голове что-то пронеслось. Мысль мелькнула, но что конкретно в ней заключалось, уловить не удалось. Она прищурилась и попыталась вернуться к ней, но скоро бросила напрасную попытку и нарочито весело сказала:

— В любом случае хорошо, что земли много. На таком участке можно построить сотни домов, и теперь-то уж мне не придется жаловаться на тесноту! Ну ладно, вот и посмотрела на все своими глазами. А теперь мы можем возвращаться назад.

Солнце давно перевалило зенит, когда они опять пробрались сквозь траву и пошли вдоль линии железной дороги в сторону Пхёндэ. Одолевала жара, одежда насквозь промокла от пота. То ли у Кымбок не хватило наглости на обратном пути, но она твердо отклонила предложение Муна забраться к нему на спину и не спеша шла за ним следом.

Через некоторое время они увидели ручей, протекающий под железной дорогой. Возможно, он начинался где-то у Намбарана. На берегу росло несколько ив с густой кроной, и под ними ощущалась прохлада. Увидев воду, Кымбок радостно сбежала вниз к