Кит - Чхон Мёнгван

С недавних пор люди заметили грузовичок, появившийся в деревне. Он был трехколесным и таким ржавым и старым, что вызывал недоумение: как это он еще может ездить. Бурая ржавчина уничтожила всю краску до основания, не оставив от нее и следа, а местами разъела железо до дыр, и через щели в кузове, странным образом сохранившемся, виднелся мотор. Проезжая, этот грузовик оставлял за собой черные маслянистые пятна, и люди сомневались, можно ли вообще называть эту колымагу транспортом. Грузовик на трех колесах, весь покрытый ржавчиной, грохоча и дребезжа на все лады, заглушая жалкое потрескивание собственного мотора, как бессильный старик с износившимися суставами, двигался в сторону чайного дома, который держала Кымбок. Его странный вид наводил на мысль: будь у автомобилей душа и могла бы она бродить по земле после их смерти, то выглядела бы именно так.

Как раз в этот день Кымбок помогала сестрам обслуживать посетителей. Когда открылась дверь и вошел старик, весь седой и с лохматой бородой, близнецы и официантки приветствовали его обычным «Добро пожаловать!», но тут же невольно зажали носы и скривились от сильного запаха рыбы, который шел от него. А Кымбок, наоборот, с бесконечной тоской вспоминала этот запах, напоминающий о прошлом, и, почувствовав его, без всяких мыслей подняла голову, посмотрела на старика и так удивилась, что выронила чашку из рук.

Дорогие читатели, а вы о нем не забыли? Я имею в виду несчастного торговца рыбой. Кымбок с первого взгляда узнала в нем своего первого мужчину, с которым много лет назад ее свела судьба, бросилась к нему, обняла и заплакала, и торговец тоже обнял ее, и плечи его затряслись от рыданий. Сестры-близнецы и молодые официантки, а также все посетители заведения смотрели на них с недоумением, но они дали волю слезам, хлынувшим от избытка чувств, изливая свою тоску и сожаление, радость и грусть. Кымбок гладила худые щеки торговца, уже ставшего стариком, и с досадой думала о быстротечности жизни. Еще в то время, когда торговец рыбой жил с Кымбок, его уже никто не называл молодым, а уж когда он прибыл в Пхёндэ, то выглядел ничем не лучше любого нищего: с глубокими морщинами на исхудавшем лице, с выступающими скулами, заросший бородой, одетый в лохмотья.

Кымбок привела торговца домой, накормила горячей едой, налила прозрачной браги. Он начал свой рассказ с того, как после тайфуна, отнявшего у него все, сел в свой грузовик и покинул портовый город, а закончил тем, что два дня назад, проезжая неподалеку, услышал весть об одной вдове из Пхёндэ, которая заработала огромные деньги на продаже кофе и теперь строит кирпичный завод. По описанию вдова напомнила ему знакомую женщину, но как только он узнал, что в ее биографии присутствует портовый город, который она покинула, прожив в нем несколько лет, уже без всяких сомнений направился прямо в Пхёндэ. О его наполненном тревогами неустроенном прошлом коротко можно сказать так: он прошел через огонь и воду. Вот только одна странность произошла с ним: покинув портовый город, он не только перестал продавать рыбу, но даже не притрагивался к жареной сайре, когда ее подавали на стол, — настолько он хотел исключить из своей жизни все, что имело отношение к рыбе. И все же едкий рыбный запах оставался с ним.

Взглянув мельком на Чхунхи, торговец сразу обнаружил в ней семя Кокчона — великана, когда-то вогнавшего его в песок, и сейчас тихо спросил ее фамилию у Кымбок. Но она ответила:

— У нее нет фамилии. Она просто Чхунхи.

После этого и Кымбок рассказала все, что ей пришлось пережить за это время: несчастный случай с Кокчоном, встреча с Меченым, ужасная трагедия в ночь, когда разразился ливень, скитания во время войны, неожиданная беременность, встреча с сестрами-близнецами и переезд в Пхёндэ. Впервые за долгое время роясь в прошлом, она невольно вспоминала пережитое, и слезы текли по ее лицу, и из носа текло, а она все рассказывала, не замечая, как проходит ночь. И только когда за окном стало светать, Кымбок постелила торговцу и отправилась в свою комнату напротив.

Кымбок пожалела одинокого стареющего торговца рыбой, не имевшего близких родственников, и предложила ему жить в своем доме, потому что хотела отплатить за доброе отношение и приют, который он предложил ей в портовом городе, когда ей некуда было идти. Торговец, потерявший всех, кто мог бы ему помочь, такое предложение, конечно, принял с радостью. Благодарный за ее доброту, он расчувствовался до слез, но сестры-близнецы почему-то отнеслись к нему с раздражением и просили отправить его куда-нибудь подальше. Кымбок удивила странная реакция сестер, не уступавших ей в доброжелательном отношении к людям. Они сослались на ужасный запах от тела торговца, но, возможно, имелась иная причина, хотя на деле близнецы сами точно не знали, почему им так неприятен этот человек. Просто у них возникло смутное предчувствие несчастья, которое действительно произойдет спустя несколько лет в окрестностях рынка.

Кымбок долго убеждала сестер, что это неправильно, говорила, что нельзя отказывать человеку в приюте только из-за его неприятного запаха, и близнецы перестали ей возражать. Что касается Муна, то он, даже узнав, что Кымбок прожила с торговцем несколько лет, спокойно отнесся к его появлению, показывая тем самым, что судить о том, кто поселился в доме, не имеет права. Кроме того, он был настолько занят строительством завода, что редко бывал в Пхёндэ, и вел себя так, словно ему все равно.

Однако мрачное предчувствие овладело не только сестрами-близнецами. Джамбо, впервые увидев торговца, вдруг высоко поднялся на задних ногах, громко затрубил и повел себя так, будто угрожает ему. Торговец закричал от страха и попятился. Никогда еще смирный слон не вел себя так агрессивно, поэтому близнецы еще больше невзлюбили пришельца. Однако как бы то ни было, Кымбок с дочерью, торговец рыбой, Мун, а также сестры-близнецы и слон Джамбо стали жить под одной крышей, и семья Кымбок превратилась в большую семью. Вот так люди из прошлого хозяйки дома один за другим собрались в Пхёндэ.

Прошло несколько дней, и однажды Кымбок сказала сестрам, что ей нужно съездить по делам, села рядом с торговцем в кабину грузовика, похожего на призрак, и куда-то укатила. Несколько суток их не было. И Мун, и близнецы не знали что и подумать, ведь не могла же у Кымбок вдруг вспыхнуть