Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Правда, Боря, я так не могу, – сказала я ему в грудь. Получилось что-то вроде «Бдабда бода дебоду». Умею я быть убедительной.

Боря чуть расслабил руки – но так, чтобы я не вздумала куда-то мчаться по инерции. Аккуратно провел ладонью по моей щеке, вытер слезы. Замечательно. Я еще и рыдаю, угу. Боря развернулся в сторону комнаты, развернул и меня:

– Пойдем, разберемся, что ты там не можешь.

Слишком много бывших. Слишком много баб. Слишком много воображаемых детей. Слишком мало уверенности, что наши отношения протянут хотя бы до осени. Слишком все быстро и серьезно. Вот что я должна была ему сказать. Но я скинула серые балетки, прошла в гостиную-залу, села с ногами на диван, посмотрела, прищурясь, на большую люстру обняла свои колени и попросила:

– Расскажи мне хоть, что тут делала Лена. И что ты, блин, делаешь на своей работе.

Я и правда плохо понимала, чем конкретно занимается Боря. Какие-то инвестиции, какие-то контракты, вроде бы что-то связанное с IT. И тут же – отель «Журавленок» в Сочи. И конференции в Нижнем. А теперь еще Лена с документами, которые Боря почему-то должен подписывать за Гошу. Он что, лучше всех подделывает его подпись? Потому что тренировался с детства? Я теряюсь в хаосе, прямо как Елизавета Барбос. И если Боря мне сейчас все объяснит, я сразу успокоюсь! Сразу.

– Джо, клуб «22.20» принадлежит нам с Гойко пополам, мы совладельцы. И ты это вроде бы знала, но забыла, наверное. У меня такое же право подписи, как у него.

«Ты это знала». Угу, газлайтинг, вскинулась я, но тут же вспомнила:

1) его бывшую Ксению, которая искала и находила газлайтинг там, где его нет;

2) мою сестру Антонину, которая действительно говорила, что Гоша с Борей основали клуб «22.20» вместе, но Боря мало им занимается. И еще раз сто этот факт всплывал в других беседах – с Анной Иосифовной, и с Гошей, и…

– Может, и знала, – упрямо произнесла я. – Но Лена сегодня вела себя так, будто что-то натворила!

– Она чувствовала себя виноватой. Хотя не должна была. Это Гойко внезапно уехал, а я долго не мог подписать бумаги, потому что мне постоянно кто-то названивал из офиса и не из офиса, – терпеливо ответил Боря. – Ленка зашла на пять минут, а прождала полчаса. И она знала, что ты придешь, конечно, ей было неудобно.

Боря встал с дивана, выключил огромную яркую люстру, включил ночник – чтобы свет не бил в глаза.

– Какие еще вопросы? – спросил он по-доброму, совсем не издевательски.

– Ну, что у тебя за работа, – напомнила я. – И что за офис.

– Я инвестирую в разные перспективные проекты. В основном компании, которые занимаются мобильными приложениями, денежными переводами, играми – так исторически сложилось, – но не только. Офис у меня в «Москва-Сити», там работают четыре аккаунта, бухгалтерия, пиарщик и секретарь, – перечислил он.

Что я спросила, внимательно выслушав Борю? Про самые интересные мобильные приложения, может быть? Или игры? Или хотя бы – в какой из башен его офис? Нет. Я скорбно поинтересовалась:

– А секретарша у тебя красивая?

И тут же, конечно, себя возненавидела. Зато он – нет. Засмеялся беззлобно, ответил: «А надо, чтоб была страшная?», поцеловал меня и пошел жарить стейки. Вернулся с двумя образцово-показательными рибаями и продолжил тему:

– Давай съездим ко мне в офис, оценишь красоту секретарши и увидишь, насколько она ко мне равнодушна. Джо, ты очень трогательная, когда ревнуешь, и мне твоя ревность даже льстит немного, но я без нее проживу, бывают и менее травматичные способы поднять самооценку, – он посмотрел на меня весело и нежно, взял за руку. – Я тебя люблю. Есть только ты. Поверь мне. Наверное, нужно тебе это как-то убедительно доказать. Я еще не знаю как, но подумаю. Продержись пока на вере, хорошо? И на презумпции невиновности.

Я улыбнулась, выдернула руку из его руки, подвинулась к нему ближе.

– Не надо мне ничего доказывать, мой хороший, – сказала Мудрая Жозефина вслух.

В это время Подлая Жозефина перечисляла про себя, будто камни по одному бросала на дно чаши терпения:

1) он намекнул, что секретарша к нему равнодушна, но не утверждал, что сам равнодушен к ней;

2) он не сказал, видел ли Ясю в Нижнем и что вообще там делал. «Пусть кот не беспокоится» – не ответ;

3) и кстати, на вопрос о ребенке для своей бывшей Наташи тоже прямого ответа не дал. Обиделся только. А за превентивной обидой много что можно скрыть. Вранье и молчание не так уж различаются, и при должном нажиме одно легко превращается в другое.

Мудрой Жозефине было мучительно стыдно за Подлую Жозефину. Но игнорировать ее она не могла. Поэтому сидела на диване, прислонившись к Боре, горячо обещала ему верить и совершенно, ни капельки, не верила.

Глава девятая

С нами БГ[3]

Нехорошая квартира, кухня, 26 августа

В ту пятницу у Илюхи был последний день стажировки: со следующей недели начинался учебный год в школе. Мы с девчонками устроили ему на работе прощальную вечеринку с пиццей и вручили конверт с деньгами, а отдел трейд-маркетинга во главе с генеральшей Валерией Расторгуевой притащил практиканту подарок – комбик для его будущей электрогитары. Илюха смущался, вместо благодарности бормотал «ну чего вы вообще», но пиццу ел, а на комбике сидел весь вечер не вставая, как будто боялся, что его отнимут.

– Ты парень вредный, но хороший, – объявила строгая Валерия. – Мой муж в юности такой же был, я сразу поняла: надо брать!

Это она нам всем в очередной раз напомнила, что счастливо замужем.

После работы мы с Илюхой вместе поехали в Нехорошую квартиру. Он – потому что по пятницам привык сиживать в сычевальне, а я – по особому приглашению сестры Антонины. Если, конечно, можно назвать приглашением истерический звонок, совершенный, по-видимому, из ванной:

– Жозефина Геннадьевна, – пыталась она перешептать звук воды. – Ты не планировала заехать сегодня? Если не планировала, заезжай внепланово. Тут такое! У меня дома сейчас две свекрови и два бойфренда. Хочу, чтобы сестер Козлюк тоже были две, для симметрии.

– Как это две свекрови? – Бойфренды меня не удивили. – Ты вышла замуж? Причем два раза? Давно мы, однако, не виделись.

– Никуда я не выходила, но хочу. Выйти из квартиры хочу и побежать в сторону Лапландии, путая следы. Гошина маман вернулась из Питера и почему-то с вокзала приехала сюда. В Воронеж не едет, сидит пьет мой неправильный кофе.