Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

до отеля «Журавленок», зарегистрировались на ресепшен (в этот раз вместо веселой Василисы там сидела другая девушка, очень серьезная и учтивая, в тяжелых очках). Пока поднимались на лифте в тринадцатый номер, я чувствовала, как меня постепенно заполняет радость. Словно я – телефон, поставленный на скоростную зарядку: каждый этаж – новая рисочка, новая порция счастья. Хорошая была идея поехать в Сочи, где начиналась наша история. Завтра вот поговорю с Борей – и можно будет ее спокойно продолжать.

– Интересно, появилась ли на стеклянной двери надпись «Выход», – улыбнулась я.

– Да, – ответил Боря неожиданно сразу. – А что, ты хотела в кафе? Сейчас, наверное, только в номер можно заказать, поздно…

– Да нет, я не голодная, просто вспомнила свой суперфингал. Не беспокойся.

Но он все равно явно беспокоился.

В номере Боря сразу ушел в душ, а я села на синий диван, где четыре месяца назад страдала от неразделенной любви, которая потом внезапно оказалась разделенной.

А вдруг сейчас Боря как раз хочет со мной расстаться? Поэтому плохо слушает и зависает. Да нет – решительно опровергла я собственную теорию. Отчего-то в Сочи мне было легко ему доверять. Не стал бы он меня сюда тащить, чтобы бросить.

Я вышла на балкон. Поискала в себе тревогу – не нашла. Поискала в небе звезды – нашла. Луны почти не было видно – только тоненький аккуратный полукруг светился закрытой скобкой. Интересно, почему в кино всегда показывают исключительно полнолуние?

Пришел Боря, встал рядом, закурил, отгоняя от меня дым. Мы молчали, дым летел куда хотел и таял в темноте. Я придвинулась к Боре, поцеловала его в плечо. Он обнял меня и погладил свободной рукой по голове.

– Ты сегодня странный, – сказала я. – Все в порядке?

– Да, конечно, – ответил он преувеличенно нормальным тоном. – Просто обдумывал там один проект.

– Инвесторский?

– Ага.

– И что, решил инвестировать?

– Попробую, – мне показалось, он улыбнулся. – Там сложный партнер, но сама идея хорошая.

– Расскажешь?

– Потом как-нибудь, – положив сигарету тлеть в пепельницу, он достал из кармана тренькнувший телефон. – Гойко пишет. Нам нужен кокур?

– Кто?

– Кокур, – повторил он. – Десертное вино. Они с Антонинкой в Ялте и завтра собираются в магазин при винзаводе. Спрашивает, брать ли нам, и сколько.

Брать ли нам. Уютно это прозвучало и тепло, очень по-семейному, что ли.

– Нравятся мне все-таки ваши отношения, – сказала я. – Нет, правда. Вы, небось, алкоголь-то впервые попробовали вместе, в один день?

– Угадала. Домашнее вино его бабушки Вали дегустировали. Лет в четырнадцать, что ли. Собирались на деревенскую дискотеку, выпили для храбрости. Ему дало в голову, мне в ноги, никто никуда не пошел.

– Может, и к лучшему, – заметила я.

– А его дочь Танька, кстати, у меня дома впервые попробовала виски, – сказал Боря, снова затянувшись сигаретой.

– Впервые? Ей сейчас вроде бы… семь?

– А тогда был год.

Я понимающе кивнула, хотя ничего не понимала. Боря пояснил:

– От меня ушла Наташа, и я запил. Не горжусь этим, просто обрисовываю ситуацию. А Гойко тогда первый раз остался один с ребенком – отправил Лейсанку в дом отдыха, потому что иначе она постоянно рыдала. В общем, он нянчился и с Танькой, и со мной. Однажды они зашли проверить, как я там, не помер ли. Я не помер, зато Танька отхлебнула моего виски. Хорошо так отхлебнула, стакан на столе схватила, мы не успели среагировать.

– Я помню Таню, у нее непроницаемое лицо, – усмехнулась я. – Теперь понятно почему. Девочку уже ничем не удивить.

– Да. Мой маленький собутыльник. Я, кстати, с тех пор стараюсь не впадать в запои. Не понравилось. И в целом меру соблюдать – хотя бы в плохом. У меня вообще с этим проблемы.

– С алкоголем? Не замечала, – удивилась я.

– С чувством меры, – грустно ответил Боря и затушил сигарету. – Я знаю, что меня бывает много… почти всегда.

– Странно, а мне вот тебя часто не хватает, – сказала я. – Кокур берем. Две бутылки.

Боря посмотрел на меня с удивлением и благодарностью. Так же, как смотрел, когда я впервые там, в тринадцатом номере, его поцеловала.

Утром с того же самого балкона я с удивлением обнаружила под окном реку.

– А здесь всегда было ЭТО? – спросила я Борю.

– Что «это»? – уточнил он. – Самая полноводная в мире река? Всегда. Называется, что оригинально, Сочи.

Воды в полноводной реке Сочи было мало. Русло ее наполовину состояло из поросших травой островков, вокруг которых лениво бежали ручьи небольшой мощности. На одном таком островке, ровно посреди реки, в раскладном полосатом стульчике сидел мужик в панаме и читал книгу. На вид – старую. Ну, пришел человек отдохнуть, развлечься. Неудивительно. Удивительно, что я реку не помню, на которой отель стоит. Помню только нас с Борей, розы, пятиэтажки и немножко Кузнецовых. Кстати о них:

– Во сколько сегодня большое восьмидесятилетие? Мы успеем на улицу выйти? А то я реку нашла и волнуюсь теперь.

– Давай прямо сейчас сходим вниз, к морю. Там как раз в него река впадает. Или сначала позавтракаем?

– Лучше сначала погуляем. Здесь же вроде целый день завтраки дают.

Мы вышли, проводили реку, поздоровались с морем и возвратились к отелю «Журавленок». В кафе «Молнии» зашли с улицы – как будто не постояльцы вовсе, а обычные рядовые ценители кофе и круассанов. Я заказала кортадо, Боря – американо, официант Афанасий по умолчанию принес нам корзинку круассанов и удалился.

В кафе, кроме нас, никого не было. Не сезон, наверное. Хотя вроде бы как раз он, бархатный причем – неужели дела у «Журавленка» идут плохо? Мы с Борей сидели, разматывали круассаны, говорили о чем-то негромко, никто так и не пришел – даже Афанасий. Потом мы допили кофе и решили вернуться в номер и подняться оттуда на крышу. Я направилась к стеклянной двери, ведущей из кафе в отель, – той самой, что в прошлый раз оставила мне синяк. Боря шел за мной. Тут мне показалось, что в кафе играет моя именная песня – Josephine. Прислушалась: да, точно, она. Хотела сказать об этом Боре, но отвлеклась. Заметила, что на стеклянной двери действительно появилась надпись «Выход». Только странная какая-то. «Выход И» там написано и еще какой-то текст, часы работы, что ли. Все красивыми синими буквами.

Я подошла ближе.

«Выходи» – вот что это было.

А полностью – «Выходи за меня замуж, Джо».

Я остановилась. Перечитала все предложение несколько раз. Медленно развернулась.

Боря стоял в центре кафе – не на колене, просто так. Стоял и смотрел на меня с очень плохо скрываемой тревогой.