Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Можешь ерничать сколько влезет. И напиваться, и рвать тельняшку на дедушке жениха, и нести любой параноидальный бред. С этого момента тебе разрешено. Нет ничего такого, за что бы я тебя осудила. Поняла?

Сестра отвела глаза, не выдержав пафоса, которым я ее только что обдала.

– Спасибо тебе, – только и сказала Жозефина Геннадьевна. – Правда.

Тогда я почувствовала себя хорошим другом и хорошей сестрой – а главное, не ощущала больше ни злости, ни зависти, ни досады. Совестно только было чуть-чуть.

– Ночуй у меня, – предложила я. – Я позвоню твоему коту и передам через маму, что домой ты придешь завтра. И если надо, также позвоню Боре и скажу, что ты не хочешь замуж. Договорились?

– Нет, – возразила сестра еле слышно. – Замуж я, кажется, хочу. Если за Борю.

Самое обидное – она вышла бы. Только я опять все умудрилась испортить.

В детском клубе «Бурато», который с энтузиазмом посещает мой ребенок, есть традиции. И две из них приходятся на самое начало учебного года. Обычно в конце августа там проводят День открытых дверей, а первого сентября празднуют, собственно, старт сезона. Но в этом году даты немного сдвинулись. Во-первых, некоторые дети с родителями не успели вернуться с курортов и дач. Во-вторых, после затеянного директором Мариной Игоревной и администратором Леной ремонта не до конца высохли стены. В-третьих, Джага, обучающий учеников игре на африканских барабанах, заболел в августе гриппом и поправлялся медленно. Ну и, наконец, у двух молодых преподавателей, Евгения Альбертовича и Софьи Алексеевны, недавно родились близнецы, и это отвлекало их семью от клубных дел. Например, им теперь некогда было печь пироги и пирожные в промышленных количествах. Так что День открытых дверей перенесли на 10 сентября, а начало учебного года – на 17-е.

К обеим торжественным датам нужно было подготовить по несколько тонн домашней выпечки. Мы с Кузей живем близко к «Бурато» и к тому же дружим с директором Мариной Игоревной. Поэтому я, естественно, предложила свою помощь. Предложила, потом вспомнила, что печь я научилась только недавно, а затем увидела в родительском чате «Бурато», что напротив моей фамилии стоит простое слово «эклеры». Эклеры! Которые я ни разу не пекла. И даже не знаю, каким образом, например, в них появляется крем. Для этого нужен специальный прибор эклерофиллер? Или особое заклинание «эклериармус»?

Сначала я почитала сайты с рецептами. Потом, пытаясь подавить растущую панику, – сайты доставки. Все это происходило в финале длинного рабочего дня, ознаменованного сдачей приложения к ноябрьскому номеру нашего журнала. Кулинарного, по иронии, приложения. Доставку эклеров (слишком глянцевых и фиолетовых) мне обещали 14 сентября, а надо было 10-го. Составители интернет-рецептов, которых звали либо Zhena_Olega, либо Kira-kinder-kuchen, в открытую насмехались надо мной: «Главное ваши пироженки досушить, тогда будет ням». Поэтому я написала сестре Ж.: «Ты ведь знаешь, как досушивать пироженки и засовывать в них крем? Иначе мне будет полный ням». Через пару часов она была уже в Нехорошей квартире. Ну, родительский чат же не уточнял, какая именно Козлюк демонстрирует искусство кондитера на завтрашнем празднике…

Жозефина приехала с двумя пакетами продуктов, но ужинать отказалась: «Это не для нас, это для эклеров». Судя по тому, как резво она мешала тесто и как ожесточенно гремела противнями, в ее жизни предварительно случилось что-то неоднозначное.

– Расскажешь? – спросила я, изображая на всякий случай равнодушие.

Сестра Ж. ссутулилась сильнее обычного и проворчала:

– Да зачем. Ничего особенного. Обычная история.

– Ну, истории интереснее рассказывать, чем проживать. Так, например, и была придумана литература, – заметила я.

– Ты умничаешь, – поставила диагноз Жозефина. – А где, кстати, Гоша? Я его на парковке видела, на горке, хмурый был и спешил. Решила даже не здороваться.

– За Таней он поехал. Ей грустно в питерской школе, она там плачет постоянно. Друг семьи привез ее на «Сапсане» в Москву, чтобы завтра она могла пойти в «Бурато» на День открытых дверей. Гоша помчался на вокзал, потом они с Таней поедут на Мантулинскую, буду ночевать у него дома, чтобы все было как раньше. Куда бабушку денут, не знаю.

– Друг семьи? Хахаль Лейсан, что ли? – осведомилась проницательная Жозефина.

– Понятия не имею. Это их семья и их друзья. А ты расскажи лучше о себе.

Сестра Ж. на секунду закрылась от меня листом пекарской бумаги, потом постелила его на противень и принялась выдавливать на него ребристые полоски блестящего теста.

– Мы с Борей свадьбу сегодня обсудили, – сообщила она. Таким тоном, каким бы, например, сказала: «Мы с Борей сегодня собрали два ведра колорадских жуков».

– Интересно, – кивнула я. – Что решили?

– Решили позже дообсудить, – Жозефина отправила противень в духовку заправским жестом, будто шар для боулинга – по дорожке.

– Плодотворный день-то был, – заметила я. – Нам начальство такие совещания частенько устраивает. Три часа сидим, потом три дня думаем, чего сидели.

А сестра, не улыбаясь, опустилась на табуретку у плиты и вперилась в духовку, как в иллюминатор.

– Боря предлагал пожениться в октябре, к году знакомства. Или в ноябре – чтобы везде была грязь и слякоть, а у нас праздник. Или тридцать первого декабря, чтобы уже ночью мы были женаты год. Или в январе, числа десятого-двенадцатого, чтобы продлить каникулы и себе, и гостям. Или второго февраля, потому что День сурка, и свадьба будет длиться вечно.

– Ой, здорово, – отреагировала я сразу на все замечательные Борины идеи. – Тебе какой вариант больше нравится?

– Да не знаю я, – вернулась Жозефина к песне про колорадского жука. – В октябре мы переезжаем на работе в новый офис, в ноябре пожалуют заграничные боссы – проверять, как мы в новом офисе обжились. Свадьба в Новый год чревата тем, что гости забудут на нее явиться, а после каникул все устанут праздновать, да и дополнительные выходные взять трудно.

– А День сурка не подходит, потому что… Дай подумать… Боря в силу высокого роста отбрасывает слишком огромную тень и этим задержит наступление весны? – поинтересовалась я максимально невинно, соскребая остатки эклерного теста со дна миски.

– Будешь много выступать – устрою свадьбу на Кипре, – перешла сестра Ж. к угрозам. – То есть автоматически без вас с Гошей! А на самом деле, только не смейся, второго февраля у нас в компании День сырка. Ну, творожного сырка, глазированного. Большой праздник, который частично готовит мой отдел. Это огромное событие, практически фестиваль… Я же просила не ржать!

Я захохотала в миску, пытаясь таким образом глазировать свое веселье. Жозефина миску у меня отобрала, вместо нее подсунула кастрюльку с заварным кремом и чайную ложку:

– На, попробуй, остыл?

Я кивнула,