Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Значит, свадьба, скорее всего, будет в марте? Первого числа у Кузи день рождения, дальше я свободна.

– Вообще-то в марте вроде Великий пост. До середины апреля, – неуверенно предположила Жозефина.

Самое религиозное, что сестра Ж. делала на моей памяти, – это зашла в Ильинскую церковь у меня во дворе, перепутав ее дверь с дверью продуктового магазина, расположенного ниже по улице. А из всех постов ее интересует разве что постапокалипсис: любит она фильмы такого жанра, вроде «Безумного Макса».

– Нет, я не собираюсь отказываться от колбасы, – исповедовалась Жозефина. – Но свадьбы в пост играть не принято. Мамы расстроятся.

– Особенно Борина, в Израиле, – согласилась я. – Ты заодно все субботы вычеркни. И пятницы после захода солнца.

– Да Борины родители не евреи, – задумчиво ответила сестра. – То есть евреи, конечно, но светские и даже советские. Приедут, когда скажем, хоть на Песах, хоть на Хануку. Но мало ли что, надо посмотреть, когда Песах. И насчет суббот ты, возможно, права…

Она открыла телефон и принялась изучать календарь еврейских праздников. Пошевелила губами, произнесла победным тоном:

– Песах с девятого по восемнадцатое апреля. Наша Пасха примерно тогда же. Апрель отпадает! А в мае не женятся, народная примета.

– Мы с бывшим мужем Вениамином женились в мае.

– …Народная примета, подтвержденная личным опытом Антонины Козлюк!

– Чему ты радуешься? – покачала я головой.

– Как чему? Эклеры готовы, – отреагировала сестра Ж. и пошла вынимать их из духовки.

Эклеры готовы, а она нет. И что с этим делать – непонятно.

– Я думала, ты хочешь выйти за Борю, – напомнила я, пока сестра хлопотала вокруг пирожных и определяла степень их просушенности. – На этом мы в прошлый раз остановились.

– Я хочу, – поклялась Жозефина. – Но не понимаю, куда спешить и зачем устраивать свадьбу и тащить туда толпу людей. Мне бы хватило вас с Гошей. Или, прости уж, вообще только нас с Борей.

– А ему ты это сказала? Или только про День сырка сообщила?

– Слушай, я знаю, как это выглядит.

– Ну-ка?

– Типа я тяну время и саботирую свадьбу.

Спорить я не стала. А Жозефина продолжала очень убедительно:

– На самом деле, все перечисленные причины для меня важны. Включая День сырка, да. А Боре важно устроить большой праздник и пригласить туда половину грамотного населения планеты, такой он человек. И я не хочу лишать его этой радости. Но и себя не хочу лишать радости побыть немного его невестой… которая не на свадьбе невеста, а в жизни. У нас с ним сейчас все так спокойно, хорошо. Я не думаю про его бывших наконец-то. Лену Большую встретила на Мантулинской тут, она у клуба курила, а я к Боре шла. Так мы проболтали с ней минут двадцать, она правда классная, а у меня ни одной плохой мысли не возникло. И насчет Яси я успокоилась. Ну блин, правда, 25 лет прошло, вряд ли он коварно переспал с ней в Нижнем, а потом резко решил на мне жениться. Остается Наташа его. И вот на ней он как раз так и не женился. Значит, правда не любил. И внебрачного ребенка заводить с нелюбимой женщиной не стал бы!

Жозефина поставила новую порцию эклеров в духовку и посмотрела на меня – искала подтверждения своим словам.

– Я со всем согласна, – подняла я руки, будто сдаваясь. – Молодец!

– Ну вот, – обрадовалась сестра Ж. – И хорошо, что я не успела Боре про Сережу рассказать. Хотела в Сочи, но меня отвлекли. А сейчас тем более ни к чему прошлое ворошить, раз оно само не шевелится.

Все у нее в рассказе гладко выходило, да тут еще она стала наполнять эклеры кремом из принесенного с собой кондитерского шприца, и это волшебное зрелище меня заворожило. В общем, я согласилась и с тем, что про Сережу Боре знать не обязательно, и с тем, что жениться можно когда угодно – хоть следующим летом, хоть в 2025 году, к Жозефининому сорокалетию, – и с тем, что парочке эклеров подойдет-таки фиолетовая глазурь.

Медсестра Ж. доделала пирожным уколы и сказала, что с утра поможет мне отнести их в «Бурато». И в тот момент мне надо было поблагодарить ее за все и отправить домой к коту. Но я, привыкшая во всем с ней соглашаться, согласилась и тут. Поэтому к 10:00 10 сентября мы с сестрой Жозефиной, сыном Кузей и эклерами стояли перед закрытой дверью детского клуба – совершенно не готовые к взрослым проблемам.

– Простите! – крикнула Марина Игоревна еще издалека, быстро подходя к «Бурато» справа. – Я за сигаретами зашла, а моих не было, пришлось…

– Извините, пожалуйста, – подбежала слева запыхавшаяся администратор Лена Маленькая. – Я опоздала. Вернее, сначала электричка, потом я.

Мы посторонились, и Марина Игоревна с Леной, опережая друг друга и излучая вежливость, попытались отпереть дверь. Когда ни у одной из них это не получилось, Ленин ключ взял Кузя, сделал лицо опытного взломщика и сообщил: «Лучше я, здесь замок с секретом». И почти мгновенно распахнул дверь перед нами. Мы с Жозефиной пошли внутрь, выставив перед собой паркеты с эклерами, за нами проследовали немного пристыженные Марина Игоревна и Лена. Интересно, как они каждый день попадают на работу без помощи юных медвежатников?

– Пирожные несите в зал для чаепитий, – стала командовать Марина Игоревна, оказавшись на своей территории.

– Мам, а когда Таня приедет? – подскакивал Кузя. – У нас для нее сюрприз!

– Гоша написал, что они уже в машину садятся, – ответила я ребенку, в тайне надеясь, что «они» означает «они с Таней», а не «они с Таней и ее бабушкой».

– Ага! – радостно кивнул Кузя и куда-то умчался.

Лена-администратор взяла было у меня часть эклеров, но тут у нее громко зазвонил телефон, она вздрогнула и чуть не уронила пакет на пол. Лицо ее стало несчастным и будто уменьшилось. Она вперилась в телефон: раздумывала, отвечать или нет. Я увидела, что на мигающем экране написано: «Любимый». Подавив вздох, Лена сказала в трубку очень тихо и сразу виновато: «Да, привет, малыш» и отошла к стене – разговаривать.

– Леночка, я покурю на заднем крыльце, скоро явятся Налбандяны, – появилась из-за угла Марина Игоревна. – Проводи их тогда ко мне в кабинет… А, извини.

Лена затравленно обернулась, кивнула – мол, проводит Налбандянов куда угодно, лишь бы телефонная беседа поскорее закончилась. До меня донеслись ее слова: «Ну что ты расстраиваешься, малыш, я же предупреждала, что работаю две субботы. Да, две, следующую еще, но я же правда предупреждала…»

Мы