Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

падает. Оба хохочут. Моя остановка. Поезд замедляется, и я медлю в дверях на всякий случай. Двери закрываются, я придерживаю их руками. Поезд сигналит, пока я наконец не отпускаю двери. Может быть, предчувствие не врет, это плохая идея. Я выхожу, но за миг до того, как двери вагона захлопываются, я слышу звук.

Бах!

Придется позвать.

И когда я открываю почту, с удивлением понимаю, что вроде как улыбаюсь. И вроде как немножко, совсем чуть-чуть волнуюсь – а вдруг он не придет.

Глава 23

Джанет открывает глаза и видит потолок. Она лежала на ковре, практиковала диафрагмальное дыхание, и телефон сообщает, что сердцебиение успокоилось, уровень стресса понизился и теперь она должна ощутить покой.

Проблема в том, что покоя она не ощущает. И уже довольно давно. Постоянный низкий гул напряжения, который она раньше любила, теперь назойлив, проникает в тело, скручивает мышцы в плечах и в шее.

Джанет медленно встает, чтобы не закружилась голова, и снова смотрит в отчет в телефоне. Тело, мозг – все в порядке. Она идет к массивному столу у стены, чтобы закончить работу, но, едва садится, руки сами собой тянутся к докладу об одиночестве, и, минуя все сообщения и задачи, пальцы жмут на голубую точку.

Мужчина с седеющей бородой. Говорит быстро, как будто водопадом извергаются слова, копившиеся внутри десятилетиями. Джанет смотрит, закрывает файл, жмет на другую голубую точку. Там девушка, между двадцатью и тридцатью, с длинными накладными ногтями. Она играет с ожерельем, не смотрит в камеру, а потом начинает говорить отрывистыми фразами. Что-то о том, как на днях рождения будто наблюдает издалека, с расстояния в несколько миль.

Все началось как стратегия. План. После стольких неудач, когда их компания пережила компании других уважаемых фаундеров, изобретателей и предпринимателей, Джанет радовалась, но в то же время поумерила спесь. Она поняла, какая это на самом деле непростая задача, – особенно когда несколько недель назад пришла новость о провале компании Тины.

Так что Джанет стала изучать отдельные случаи одиночества, сначала по паре за вечер, чтобы задействовать свой лучший навык – темное искусство эмпатии. Джанет думала, что, если ей удастся понять этих людей, их проблему чуть глубже, она сможет эффективнее управлять командой в поиске решения.

Проблема в том, что она смотрела все больше и больше и у нее случилось маленькое, но мощное озарение. Голубые точки, которые они с Тору привыкли воспринимать как данные, просто как аудиторию для продукта, – это реальные люди. Живые, дышащие люди, и они чувствуют то, чего не могут понять. Разве это не квинтэссенция беспомощности? Когда тебя захлестывают чувства, которых ты не желаешь? Которые не можешь контролировать?

Но сегодня вечером, когда Джанет жмет на очередную голубую точку, все глубже погружаясь в доклад, она невольно слышит голос Тору. «Ты слишком вовлекаешься», – предупреждал он ее. Несколько недель назад они были в техническом хабе на важной встрече – речь шла о состоянии Вики, технари проводили всех по базе данных, объясняя, как работают часы.

– Вы уверены, что стоит возлагать на одного человека столько ответственности? – спрашивала Джанет. – Слишком рискованно, нет? Не только для девочки, но и для Вики, если она сейчас на правильном пути. Что скажете? Мы понимаем, почему Вики тянется к одному источнику?

– Нет, – ответил Тору с нотой раздражения. – Не понимаем. Но, как я уже сказал, команда над этим работает. И да, риск есть. Но остальные будут работать в обычном режиме. Так что имеет смысл изменить одну переменную, если все прочее останется стабильным.

Джанет кивнула, но почувствовала, как вокруг них сгущается напряжение. Позже, когда встреча закончилась и все разошлись, Тору схватил ее за руку и уволок в угол.

– Что это было? – резко прошипел он. – «Слишком рискованно»?

– Просто говорю, что надо все хорошенько обдумать, прежде чем продолжать, Ти, – спокойно сказала она.

– Мы обдумали, – сказал Тору, теребя волосы. – И ты тоже участвовала. Что вдруг теперь случилось?

– Слушай, я правда думаю, что проект сложнее, чем нам казалось. И хочу быть уверена, что мы все делаем правильно. Я изучала отдельные случаи из доклада, и эти люди…

– Что? – перебил Тору, широко раскрывая глаза. – Сколько ты посмотрела?

– Не очень много, – соврала Джанет.

Она пролистала уже, наверное, тысячи случаев. Кроме того, эту часть ее работы с людьми Тору все равно не поймет.

– Мне кажется, если мы вникнем в них поглубже, это поможет.

– Послушай меня, – сказал он, и его гнев сменился чем-то другим, чего она не понимала. Потрясением? Страхом? – Надо перестать. Ты слишком вовлекаешься, тебя затянет.

Джанет кивнула, но не могла смотреть ему в глаза.

– Послушай, мы с тобой всегда рискуем, – тихо продолжал он. – Вики движется в правильном направлении, и теперь, когда часы поставляют чистые данные, у нас правда может получиться. Поверь мне на слово, хорошо? Но ты должна собраться. Ты нужна мне. Ты нужна нам.

Бззз. Бззз. Бззз.

Телефон Джанет вибрирует на столе, сигнализируя, что уровень стресса опять поднимается. Она закрывает доклад об одиночестве и заказывает бутылку любимого вина. С завтрашнего дня она перестанет столько пить. С завтрашнего дня она послушается Тору и не будет так вовлекаться. Завтра утром она отойдет на безопасное расстояние, ведь и так каждый день она притворяется, что это расстояние есть.

Но сегодня ночью бокал вина не повредит. Потому что, когда солнце заходит, чуешь темноту: она крадется в окна, просачивается сквозь стены. Пустота, смутно знакомая, как будто они уже встречались прежде.

Стук в дверь – дрон доставил вино. Джанет встает, забирает бутылку и идет на кухню за бокалом. Выбирает самый изысканный, смотрит на просвет – нет ли на нем пыли.

Он такой хрупкий, его так легко разбить. Швырни о стену – разлетится на миллион осколков. От удара красота исчезнет.

Одна эта мысль успокаивает, хотя Джанет никогда бы не стала швыряться бокалами в стену. Просто этот разговор с Тору ее взбесил – его слова, интонации, голос, низкий и серьезный, его жалость к ней, как будто она внезапно превратилась в неведомую зверушку или ребенка.

Он разве не понимает? Чтобы решить проблему, надо смотреть на нее в упор. Он не понимает, что Джанет просто делает свою работу? И все ее действия точны, как лезвие клинка. Да, она каждый день просматривает новые случаи одиночества, и это часть работы. Она должна знать, как развивается одиночество, как оно выглядит за пределами экрана, а не в массе данных, как отражается в лице, в движениях, в речи.

Джанет