Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

– Мне очень нравится этот топ, но, пожалуй, он мне больше понравится отдельно от тебя, – шепчет он, и мы снова смеемся как заговорщики, и он снимает с меня топ через голову.

Ведет руками по моей шее, по груди, касается соска большим пальцем, а потом наклоняется и пробегает по обоим соскам языком. Он целует мой живот, тазовые косточки. Возится с пуговицей у меня на джинсах и наконец расстегивает. Стоя на коленях, разом стягивает с меня джинсы и белье и швыряет на пол. Похоже, я понапрасну надела новые черные кружевные трусы.

Лежу, глядя в потолок, и перебираю в памяти все, что видела или читала о том, как это делается. Дж. просовывает руки, теплые и тяжелые, мне под ноги, одной рукой тянется вверх, доходит до соска и в тот же миг касается меня кончиком языка и лижет. Медленное, ритмичное движение. Он скользит пальцем внутрь меня и обратно. Я пытаюсь дышать. Если подышать и расслабиться, можно быстрее достичь оргазма. Он двигается то быстро, то медленно, работает то пальцем, то ртом, и это приятно, но я все думаю, что уже должна бы кончить, а я не могу. Спустя несколько минут я делаю то единственное, что приходит в голову.

– У тебя есть презерватив? – спрашиваю я, надеясь, что это звучит сексуально, как у девушек онлайн.

Дж. смотрит на меня из-под отяжелевших век, подползает, чтобы поцеловать еще раз, потом встает. Я и забыла, что он по-прежнему в брюках, и мне неловко, что я не подумала их с него снять. Он достает из кармана презерватив, и мне интересно, когда он его туда положил. Презерватив пролежал там весь вечер? Дж. знал, что все так и будет?

Дж. скидывает брюки и вскрывает упаковку. Он знает, что я наблюдаю, как он надевает презерватив на член. Когда он снова взбирается на меня и целует в губы, я чувствую, как член касается моей ноги. Потом Дж. целует меня в ухо, скользит языком, а рукой спускается по моему животу, во влажное у меня между ног. Глубоко вводит палец, как будто приготавливаясь, но я не знаю, готовит он меня или себя. Он опускает глаза и смотрит на свой член, хватает его и направляет в меня. От резкой боли я ахаю, а он улыбается, медленно заводя член внутрь.

– Так хорошо? – спрашивает он.

Подаюсь бедрами навстречу, чтобы не отвечать, и, похоже, ему это нравится, так что я подаюсь еще раз. Он медленно начинает, а когда я приподнимаюсь ему навстречу, ускоряется, подгребая меня снизу, хватает за задницу и притягивает к себе. Кусает меня за шею. Горячее дыхание у меня на ключице, в ухе.

Дж. двигается так быстро, что наши тела сталкиваются и громко шлепают друг о друга. Моя голова стучит о спинку кровати, но Дж. не перестает, он ускоряется.

– Скажи, что хочешь меня, – говорит он, тяжело дыша.

– Что?

Бум. Бум. Бум.

– Скажи.

Бум. Бум. Бум.

– Я хочу тебя, – шепчу я и впиваюсь ногтями ему в спину, а он смотрит вниз на свой член, входящий и выходящий из меня.

– Еще раз, – требует он.

– Я хочу тебя. Правда хочу. Честно. Никогда раньше никого не хотела. А тебя хочу.

– Черт, – говорит он.

И мне нравится, что от моих слов он одновременно слабее и сильнее, поэтому я повторяю их снова и снова.

– Черт, Ли, я сейчас кончу.

Он наклоняется и кусает меня за ухо, двигается еще быстрее, бум-бум-бум-бум, стучит моя голова по спинке, а потом он выдыхает, пронзительнее, чем я ожидала, и оседает поверх меня, оставляя член внутри.

Когда я просыпаюсь утром, его уже нет. Я слышала, как ночью он собрал одежду и вышел на цыпочках, но даже после того, как в квартире стало тихо, я еще долго лежала, повернувшись в другую сторону.

Мне нужно время, чтобы все обдумать, но, едва я выхожу из комнаты, Вероника требует подробностей. Она тащит меня на бранч в какое-то модное место, где я, нажав не ту кнопку, заказываю оладьи с инжиром, а она – омлет, но потом съедает и большую часть моих оладий. Зури всех благодарит в чате, пишет что-то про лучший в жизни вечер.

По пути домой я вижу, как маленький мальчик ведет футбольный мяч по тротуару, и мне хочется написать об этом Дж. Несколько часов спустя мне в ботинок попадает камешек, и об этом тоже хочется рассказать ему, потому что наверняка ему тоже залетал камешек в ботинок, да? И можно вместе посмеяться, как глупо, что один камушек может причинить столько беспокойства.

Вероника говорит, что не удивится, если это было свидание на одну ночь. А вечером, сидя на зеленом диване, говорит, что не удивится, если он в меня влюблен. Пытаюсь об этом забыть. В любом случае, это был просто опыт для Вики.

Глава 26

Игра, кажется, помогает. Когда мимо проносятся три черные машины, я впервые заказываю матча и поражаюсь количеству хлорофилла в пене. Покупаю пару туфель на каблуках только потому, что увидела на улице двух человек в одежде одного и того же фиолетового цвета. Туфли теперь у меня в шкафу, сверкающие и остроносые. Я никогда не буду их носить, но короткий восторг, когда я нажала кнопку, когда они прибыли, когда я распаковала их, примерила и увидела, как они удлиняют мои ноги, – очередное впечатление для Вики.

После обеда телефон, часы и экран одновременно вспыхивают напоминанием, которое я предпочла бы развидеть. Сегодня я позирую для продвинутого курса рисования. Надеваю спортивные штаны и толстовку; чем больше слоев, тем лучше.

На полпути по лестнице вспоминаю, что преподавательница советовала захватить халат, бегу назад, хватаю с вешалки в ванной розовый халат Вероники и сую в рюкзак.

В классе напротив студии разглядываю цифровое изображение вазы с фруктами, нарочно состаренное и выцветшее. Наверное, копия какой-нибудь знаменитой картины тех времен, когда груши, яблоки и бананы могли просто лежать в миске. Когда их не замеряли на все подряд: калории, содержание сахара, стоимость за кусочек, как изменится настроение после еды.

Держу розовый халат на коленях и чувствую себя нелепо, снова потягивая дешевое вино из дешевого пластикового стаканчика. Делаю селфи, кидаю его Крошкам, а потом слишком тревожно сжимаю стаканчик, он трескается, и приходится допивать вино сбоку. Пишет Крис и спрашивает, что я делаю.

ли [13:13]

собираюсь позировать в