Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

бы я считала минуты – тогда бы знала, сколько уже прошло, сколько еще осталось. Потому что теперь я слышу каждое движение, каждый скрип и вздох. Почему преподавательница ничего не делает, не дает мне понять, сколько времени прошло? Как можно оставить человека в таком положении?

Я пытаюсь вернуться мыслями к чему-то другому, думаю о том, как Крис заказывает минеральную воду или как Вероника рассказывает про свой день, но взгляды, нацеленные на те части моего тела, которых я и сама не видела, слишком давят. Кажется, на меня смотрят тысячи людей, мне не хватает воздуха, но я застыла в теле, части которого живут сами по себе: нога на ногу, плечо сдвинуто влево.

Когда внутри уже зарождается тремор паники, преподавательница останавливает таймер и возвращает мне халат. Говорит что-то про пятиминутный перерыв, но я выскакиваю из комнаты, хватаю одежду, одеваюсь и выбегаю на улицу и заказываю машину до дома. А там натягиваю одеяло на голову и дрожу, хотя кожа на голове горячая и вся в поту.

* * *

Наутро оттираю себя в душе, и вода такая горячая, что кожа вся в красных пятнах. Потом закапываюсь в работу, добавляя данные в программу, хотя не знаю, какую категорию мы сейчас изучаем. Просто приятно делать то, что хорошо получается. Крис говорил, что информации никогда не бывает слишком много, поэтому я добавляю разное в прошлые категории, в «Общение», «Деньги», «Развлечения» и «Веру», пока не наступает вечер и пора что-нибудь съесть.

Прошу «Карты» найти место, где поесть, и они опять ведут меня в кулинарию под названием «Кулинария», хотя я бы предпочла что-нибудь новое. Я здесь уже в четвертый раз, и, когда вхожу, машина улавливает мое присутствие, распознает лицо и начинает готовить сэндвич, который случайно стал моим постоянным заказом: #55.

Какой-то итальянский, с тонкими ломтиками салями и парой других видов мяса, с желтым перцем чили, который дает кислый привкус. Поджаренный. Сверху оливковое масло и соль. К счастью, без майонеза. Не знаю, что там за сыр, но он белый.

Стою и жду, хлеб падает и едет по серебристым американским горкам, нагружаясь всякой всячиной, а я думаю, как Синди и Грег заказывали одну и ту же еду навынос по нескольку недель подряд. Им так нравилось или просто было удобно?

Может, вот так люди и приходят к самоуспокоению. Мы выстраиваем системы, которые должны делать жизнь проще, приятнее, а потом в них застреваем.

Я оглядываю крошечную кулинарию, полки которой заполнены снеками в дополнение к сэндвичам, надеясь найти что-нибудь такое, чего мне по правде хочется. Взгляд цепляется за полку с десертами, и я что-то чувствую. Слушай свое нутро. Сегодня мое нутро требует печенья.

– Я возьму печенье, – говорю я машине, но ответа нет, и я не знаю, понимает ли она меня. – Я возьму печенье! – говорю чуть громче, чтобы автомат меня услышал.

Выбираю одно из ряда идеально круглых, идеально выверенных, с одинаковым количеством шоколадной крошки, чтобы соответствовать информации о содержании питательных веществ. И снова никакой реакции.

– Я бе-ру пе-чень-е! – еще громче говорю я.

Все равно ничего. Единственный звук – плюхается и намазывается сэндвич.

– Вы слышите?

Ничего.

– ДА БЛИН, ДАЙ ПЕЧЕНЬЕ!

Сэндвич вылетает и бьет меня в грудь. Я неловко ловлю серебристый сверток, пока не упал. Иду к экрану, чтобы сказать ему, что беру это проклятое печенье, потому что хочу его съесть, и что нормально чего-то хотеть в этой жизни, и тут до меня доходит, что печенье включено в заказ.

Сконфуженно тащу еду домой. Ем дома на кухне за шатким столом, и тут пишет Крис. Ему снова придется перенести наш обед, потому что заболел кот, но мы непременно встретимся на следующей неделе.

Когда зеленая точка рядом с его именем исчезает, сообщая, что он офлайн, я вспоминаю, где я вообще: одна на кухне, в квартире, в здании, где полно других квартир, на улице, где полно других таких же зданий, в большом городе. Разламываю печенье на кусочки, по очереди сую их в рот. Потом съедаю сэндвич. Ни то ни другое не радует, но если бы кто-то спросил меня, почему, я бы не знала, что ответить.

Глава 27

Пятница, я собираюсь на четырехчасовой звуковой ретрит на каком-то складе в мидтауне, внезапно приходит электронное письмо, и я рефлекторно проверяю часы.

От Дж.

Тело застывает, хочется немедленно прочитать письмо и одновременно страшно его открывать. Волнуюсь – вдруг он увидит, как быстро и отчаянно я его читаю, глотая слова, как воду.

Открываю письмо и перечитываю дважды. Мимо проходит Вероника и что-то говорит, но я не слышу. Она заглядывает ко мне в комнату и повторяет. Я опять не отвечаю, тогда она заходит и хватает меня за запястье, чтобы посмотреть, что я читаю.

– Зря ты носишь эту дурацкую штуку, – говорит она. – Выглядит странно, плюс ты и так от телефона не отлипаешь.

Она гнет мою руку, как ветку, и читает сообщение.

– Боже, и он пишет теперь? Прошло уже сколько?.. Несколько недель?

Я молчу.

– Что так долго-то? Лучше бы просто исчез, чем вот так возвращаться с того света. – Она не отпускает мое запястье, рука неловко вывернута. – И он зовет тебя провести вместе вечер?

Вероника меня опережает, задавая те же вопросы, которые хочу задать я. В письме он извиняется, что не написал раньше, на работе творилось безумие. Пишет про бар, где будет сегодня вечером в восемь, если вдруг я захочу с ним встретиться. Он поймет, если я не приду.

Мы с Вероникой забиваем в «Поиск» этот бар, поскольку обеим ясно, что я пойду, и смотрим фотографии: «спикизи»[10] с красными бархатными креслами, возле Юнион-сквер. Она смотрит на меня, улыбается, но тревожно, и уходит подобрать мне что-нибудь в своем шкафу.

Помогает мне накраситься, нежно касаясь пальцами моих щек, мягко проводя кисточкой по векам, и под конец лицо как будто отяжелело. Я открываю глаза и смотрю на Веронику – она очень близко. Критически оценивает свою работу, и я чувствую ее дыхание. Потом наши взгляды встречаются.

– Ты не обязана идти, – говорит она, и я понимаю, что она хочет меня защитить.

– Знаю.

– Он тебе правда нравится, да?

Я киваю и не могу сдержать улыбку.

Я брожу взад-вперед по Ирвинг-плейс. Тихо, пусто, лишь несколько светящихся окон в вышине. Интересно, сколько он будет ждать, если я не сразу найду место. Наконец я жму на дверной звонок на