Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

Профиль Теда подтверждает, что он топ-менеджер по продажам и работе с клиентами, что он действительно перенес сотрясение мозга, а потом и эпизод, который впоследствии назвали «депрессией». Пролистываю папки ушедших Роба и Тани. И Тревора – это, наверное, Долговязый.

Потом Алия. Алия, девушка с проволочной оправой, которая всегда складывает руки, словно защищаясь. Она тоже была лучшей на курсе, сплошные похвальные листы. И Андреа. Конечно. Крепко сложенная. Стойкая. Черные как смоль волосы и зеленые кошачьи глаза. Имя Андреа подходит ей идеально. В ее профайле документы об изобретениях, победах на конкурсах; оба родителя погибли в авиакатастрофе всего несколько лет назад.

Я быстро просматриваю папки. Мне все любопытно, но я вернусь позже, потому что сейчас мне нужен один конкретный человек. Хочу проверить информацию о Крисе, узнать, кто он, его адрес и как его найти. Просто загляну поздороваться. Может, принесу еды его коту.

Но, когда я жму на него, программа выдает сбой, закрывается и перезагружает экран. После обновления снова пробираюсь мимо защиты к профайлам. На этот раз иду сразу в папку Криса, открываю, но там пусто.

* * *

Когда Вероника приходит домой, я лежу на диване и смотрю в никуда. Иногда человеку ничего другого не остается. Она бросает куртку на пол, сумку на столешницу. Наверное, прочитала и приняла мои извинения, потому что подходит, трогает мой лоб, а потом приносит стакан воды с витаминами. Выпиваю, почти не чувствуя вкуса.

Крис опять шлет извинения, а потом пытается обсудить картинку, которую я отправила, то граффити. В отличие от меня, он не обращает внимания на слова «Я здесь был», а пишет о самой работе.

Он говорит, что встречал такие же граффити с ящерицей по всему городу, и иногда леденец маленький, хватит лизнуть всего пару раз. А на других, как вот на этом, леденец почти целый. Может быть, строчит Крис сообщение за сообщением, художник пытается что-то сказать об абсурдности желаний. О том, как чего-то хочешь, получаешь, а потом уже не так уверен, что тебе это нужно. Даже леденец, задуманный как лакомство, может стать пыткой, если приходится лизать его каждый день, вечно.

Читаю сообщения на часах и снова пялюсь в потолок. Я никогда бы так не вывернула, но в этом есть смысл. В некотором роде это и обо мне, и об этой компании. Я жаждала возможности поучаствовать в революционной разработке. В каком-то смысле мое желание сбылось. Просто не так, как я думала.

Хочу написать Крису об этом инсайте и о граффити. Спросить, что он думает про слова «Я здесь был», которыми исчеркан весь город. Хочу спросить, почему он все время отменяет встречи. Про файлы об одиночестве и что он обо всем этом думает. И что я могла бы сделать лучше.

Но не пишу. Я злюсь, потому что мне все еще хочется болтать с ним, хотя он меня бортанул. А потом злюсь на себя за то, что злюсь, и переползаю с дивана на кровать. Я измотана, но спать не могу. Открываю экран и оставляю проигрываться видео, и яркие цвета горят на сетчатке.

Глава 31

Джанет наблюдает, как мать с усталыми глазами оживленно разговаривает со стеной. Рассказывает, как возила дочь на балет четыре раза в неделю. Они едва ли могли себе это позволить, но видеть свою девочку…

– …когда она танцует? – перебивает кто-то. Другая мать, или, во всяком случае, похоже на то. Дружелюбная, понимающая, подает реплики в нужный момент.

– Да, вот именно, иногда я заглядывала в студию – ну ты понимаешь. И Сара… она всегда такая застенчивая, но, когда она танцевала, она была… не знаю. Яростная? Наверное, не совсем то слово. Ты бы видела ее. Как она смотрела на себя в зеркало. Такая собранная.

Если бы не провода, обвитые вокруг головы, ползущие по рукам, вцепившиеся в кончики пальцев, если бы не яркие огни маленькой стерильной комнаты, все это казалось бы обыденным. Скучный, петляющий телефонный разговор двух родителей о том, как они устали собирать обеды в школу, как проходит время, когда ребенок уходит в школу, а ты все мечешься по дому, вытирая пыль, что-то собираешь, что-то ищешь…

– Не знаю, просто чувствую себя какой-то бесполезной, понимаешь? Трудно объяснить. У тебя так бывает? – спрашивает женщина пустую комнату.

Джанет кладет ногу на ногу и вертит ступней, а рядом нависает Тору. Переводит взгляд то на женщину за стеклом, то на графики вокруг.

Тестирование – настоящий логистический кошмар, но и облегчение. Джанет добивалась от Правительства разрешений, общалась с командой Тору, чтобы учесть все их требования, координировала процесс с врачами и учеными, которые подготовили доклад об одиночестве. Такая гигантская задача требует концентрации. Джанет снова стала конкурентоспособной, напористой, способной работать под высоким давлением. Смогла снова наладить контакт с Тору и вернуть контроль над собой и проектом.

В комнатке сотрудник снимает провода с женщины – ее сессия закончилась – и готовит пространство для следующего объекта. Джанет поворачивается к панели управления, где отображаются результаты матери: объект № 304. За последний месяц у женщины наблюдалось значительное снижение симптомов одиночества. И все благодаря ее разговорам с Вики.

Джанет переполняет гордость. Стратегия с наблюдением нешаблонная. Все работает не так, «как должно работать», в каждом письме напоминают им технические консультанты Правительства. Но работает, или, по крайней мере, помогает в сочетании с остальными данными.

Конечно, некоторым объектам все еще неловко общаться с тем, что не является человеком. И да, Вики иногда выдает ляпы, отчего Тору бесится, а объект, потеряв доверие, замыкается в себе. Но сказать правду? Большинство тестов – модерируемых и немодерируемых, в лаборатории и в реальной жизни – показывают, что Вики движется к успеху.

Еще интереснее, с какой скоростью Вики учится. Она адаптируется к каждой теме и становится лучше с каждым диалогом. И все же Тору с командой уверены, что даже с потоками живых данных от новых участников Вики все равно предпочитает данные Ли и обрабатывает их вместе со всеми прочими. С самого начала Джанет опасалась этой девушки, теперь болеет за нее, но Ли – это чертов крученый мяч, который теперь закрутился еще сильнее.

Джанет встает и потягивается, щелк-щелк-щелкает позвоночник. Она смотрит, как Тору мечется туда-сюда, задает вопросы. Вибрирует энергией, и ей это нравится. Но отчего-то ей тяжело видеть его таким, хотя она не понимает почему. Иногда тело распознает печаль