Громовы Лозы - Райна Фотева

брела следом, наслаждаясь лесом, ловя взглядом разных насекомых и дыша полной грудью. Паши не было уже семнадцать дней. Его родители уже вернулись из отпуска. Вчера он сказал, что надо порешать ещё кое-какие вопросы до отъезда, и никакой конкретики. Он снова сердился на коллег, поцапался с отцом на бытовой почве. Тон голоса был упаднический. Паша много говорил и ни о чем не спрашивал, а закончил разговор, как будто обидевшись, что она без доверия отнеслась к его суждению о ситуациях. А ситуации по сути и не имели значения, для неё важна лишь его реакция, и по ней Катерина понимала: то, с чего он начинал свой новый этап в Лозах, с чем он приехал из города, снова его настигло. Это его особое отношение к жизни, философия, с которой она не могла согласиться.

На тропе к озеру ребята встретили Николая. Сначала разговаривал Митя, а потом, когда речь зашла об обстановке в «Августе», подключилась и Катерина, которая до этого игралась с племянницей.

— Здравствуйте, Катя, — с улыбкой произнёс гость, протягивая ей руку ладонью вверх.

— Здравствуйте, — сказала она и подала руку в ответ, мужчина едва заметно сжал её кисть и отпустил.

— Я спросил у Дмитрия, кто ваш дизайнер, а он ответил, что это вы, — он улыбнулся, смущаясь. — А я хотел контакты взять, чтобы пригласить потом к себе и предложить заняться моей квартирой, а теперь и не знаю.

— Ну да, — с пониманием и неким сочувствием ответила Катя, — пригласить будет сложно.

— А если я покажу вам фотографии, может быть, вы что-то сможете посоветовать?

— Давайте попробуем, — согласилась Катя.

Митя с семьей пошли к дому, а Николай предложил Катерине устроиться на пирсе. Пока гость ходил за телефоном в коттедж, она медленно прошла по доскам и села в кресло спиной к берегу, поэтому, когда подошёл Николай, немного испугалась, успев уйти в собственные мысли. — Паша сегодня совсем не отвечал на сообщения и не звонил сам, поэтому было немного тревожно. Но, возможно, это просто такой конец. Спичка догорела дотла.

Николай уселся в кресло рядом, пододвинул его ближе, чтобы удобно было показывать снимки, и склонился к девушке. От его приближения в воздухе появился характерный аромат мужского геля для душа, с одной стороны, запах приятный, а с другой — как будто совершенно лишний сейчас, когда вокруг лес, вода, и в целом Катя не хотела знать, как пахнет от этого человека. У него в городе стояла новая, совершенно пустая квартира, только от застройщика, необходимо принимать решения по ремонту и обстановке, а идей никаких, и вот вдруг Николай обратил внимание на «Август» и заинтересовался. Катя внимательно рассмотрела снимки, спросила, где солнечная сторона и какие у него есть пожелания, и начала предлагать разные идеи. Мужчина сосредоточился на вбивании заметок в телефон, слушая почти с восторгом. Потом Катя показала ему примеры в интернете, рассказала, где можно черпать идеи.

В очередной раз вернув в руки Николая его телефон, она вежливо улыбнулась, а мужчина в знак благодарности второй раз за день взял её за руку.

— Спасибо вам, Катя, — в его отнюдь не крепком рукопожатии чувствовался дружеский жест, поэтому девушка не разорвала его сразу, не желая выглядеть грубо.

И в этот самый момент из-за спины раздался разгневанный мужской возглас:

— Руки убрал от неё!

Это больше походило на медвежий рык, чем на слова человека. Катя пораженно обернулась и увидела Павла, который двигался к ним, не сбавляя шага, в синих джинсах и черной футболке с нашивками на груди. Вместо кудрявых волос короткая стрижка, абсолютно гладкое и абсолютно злое лицо, и он не спускал глаз с Николая. Дальше начался небольшой локальный ад: Паша выдернул гостя из кресла, повалил на доски и собирался нанести удар, только явно неправильно оценил свои возможности, потому что как только Николай понял, что происходит, и оказал сопротивление, инициатива перешла — пусть и не легко — в его руки. Но он не бил, только перевернул Павла лицом к доскам и скрутил, придавив коленом.

— Успокоился?! — тяжело дыша, спросил гость.

Как только Паша прекратил борьбу, мужчина освободил его и помог подняться. Павел вытер тыльной стороной ладони губы и остановил свой дикий, взбешенный взгляд на Кате. Она всё это время стояла с открытым ртом и просто не могла поверить в происходящее. Ни в то, что Паша снова здесь, ни в то, что кто-то из-за неё устроил сцену ревности с дракой.

— Ты всем даёшь, да? — язвительно спросил он, едва справляясь с дыханием.

Катя захлопнула рот, сжала челюсти и со всей силы своей ярости толкнула его в грудь, скидывая в воду.

19

Паша вынырнул из воды, глотнул воздуха и, вытирая лицо, увидел, как его девушка марширует по пирсу в сторону берега, а подол легкого голубого платья чуть ниже колен колышется от яростных движений. Гром грянул, Сова была в ярости, а сам Павел, кажется, наконец пришёл в себя, оказавшись в воде. Мужчина с прозрачными глазами и седыми волосами, на которого он только что налетел, видя, как тот прикасается к Катерине, протянул ему руку с пирса, предлагая помощь.

— Справлюсь, — пробубнил Павел и подтянулся на руках, вылезая на доски.

— Остыл? — с ухмылкой спросил незнакомец.

Его, похоже, забавляла вся эта ситуация.

— Ты кто вообще?

Паша снял футболку и отжал её, затем прикоснулся к джинсам и только теперь понял, что у него полные карманы: ключи от машины, телефон, сигареты. Поджав губы, он засунул руку за телефоном, боясь сказать лишнего. Остаться без связи здесь — значит выпасть из рабочего процесса, а если выпасть, то полетят головы, причём не только его собственная, но и тех, кто помог убедить руководство согласовать ему карт-бланш на удалённую работу.

Телефон не включался.

— Дома положи в рис, — снова заговорил мужчина, а когда Паша поднял на него суровый взгляд, добавил: — Меня Николай зовут, я тут арендую дом, — и он указал в направлении коттеджа, который значил для Павла слишком многое. Мысль о том, что этот хмырь спит в постели под лоскутным одеялом, где его девочка впервые доверилась ему, тоже не понравилась.

— Павел, — почти рявкнул он, залезая за ключами.

— Не подумай, что я вмешиваюсь, но твои мысли написаны на лице, — улыбнулся Николай. — Ревность — плохая привычка, но тут, видимо, тот самый случай, когда, обжёгшись на молоке, дуешь на воду.

Паша снова глянул на него из-под бровей.

— Для понимания, — продолжил мужчина, — с Екатериной нас ничего не связывает,