Громовы Лозы - Райна Фотева

— Честно говоря, не особо. Я как будто даже не понял, что это за прикол такой, и был слишком впечатлён «лобзанием», чтобы расстроиться. Да, обломилось, но и тот уровень, до которого мы дошли, был воспринят с восторгом. — Паша снова посмотрел на собеседницу и, глядя в глаза, пояснил ещё раз: — Я ведь был влюблён.

Затем он замолчал, понимая, что надо переходить к главному, а слова словно закончились. Катя смотрела на землю рядом с первой ступенькой, уйдя в собственные мысли, а потом словно захлопнула их в чуланах души и снова подняла глаза на соседа.

— Это ведь не конец твоей истории? — Паша помотал головой.

— После Тони я пошёл домой, — он достал новую сигарету, нуждаясь в поддержке хотя бы на таком уровне. — Издали увидел отца, он зашёл во двор дома Поповых.

— Разве он в те годы не был пустым?

— Был, да, поэтому я особенно заинтересовался. Побежал за ним, влетел во двор и, — Паша повернулся к Катерине, которая с интересом слушала и встретила его взгляд, — увидел его, обнимающего какую-то девушку.

Он дал подруге время осознать сказанное только что, не спуская глаз. Она сначала нахмурилась, потом возмущённо подняла брови.

— Я раньше встречал её несколько раз, она приходила и к деду, и к родителям. Молодая, высокая, чёрные волосы. И вот такая картина предстала передо мной. Я был в шоке и даже не мог скрыться, потому что отец увидел меня.

— О, чёрт, — прошептала Катя, убирая волосы с лица.

— Я был в ужасе. Умчался домой, к матери, и я сказал ей, что видел.

— Паша, зачем?

— Не знаю, зачем. Я тогда был вне себя.

— И что тётя Надя?

— А она повела себя так, как будто обо всём знала. Ворвался отец, она накинулась на него, кричала, что он обещал и не выполнил обещанного. Я помню, как мы с дедом пытались отобрать у неё тяпку, когда она замахивалась на отца.

Очередная сигарета была выкурена, и Паша затушил окурок, бросив его в маленькое ведёрко, специально поставленное для этого. Он посмотрел на Катю, ухмыльнулся, сам не понимая, почему. Она была самым красивым созданием, которое он встречал в своей жизни. Может, другие женщины и поярче с точки зрения внешности, но никакой их блеск уже не мог затмить света, который исходил от его Совы. Он только жалел, что столько раз промахнулся в отношении неё. Девушка поймала его взгляд на себе и, как будто прочитав мысли, сосредоточилась.

— Расскажи дальше, — спокойно сказала она.

— Оказалось, знаешь что? Ты даже не угадаешь. Никто бы не угадал.

— Что?

— Эта девица была его дочерью. — Увидев на лице Кати соответствующую реакцию, Паша продолжил: — Представляешь? Ты представляешь, Громыч? У него больше двадцати лет была дочь, о которой я узнал случайно. Они все молчали о ней. Все: мама, дед, отец, само собой. Я был в ужасе... — Снова достал сигарету.

— Притормози, — ласково сказала Катя, положив ладонь на его руку с пачкой, — это четвертая подряд.

Она снова прикоснулась к нему — впервые после ссоры. Паша убрал сигарету обратно и вручил девушке пачку.

— Мать думала, отец снова встречается с бывшей, от которой дочь, выгнала его из дома. Сама уехала в город. И он не жил с нами несколько месяцев.

— А что девочка?

— Что? — переспросил он, не сразу сообразив, о ком вообще вопрос.

— Что с сестрой твоей? Как её зовут? Откуда она вообще взялась?

— Её зовут Светлана. Она старше меня на шесть лет. Отец когда-то встречался с её матерью, потом уехал, а она, как выяснилось, родила. Он узнал, когда дочь была уже подростком. А в то лето они специально приехали в Духовое к родственникам, чтобы встретиться с ним. Мы почти не общаемся, но она замужем, живет в Краснодаре.

— Есть фотографии?

— Да, я в прошлом году ездил туда, встречались. Сейчас, — он поднялся и нашёл свой телефон на перилах веранды, выбрал нужный снимок и показал Катерине.

— А вы похожи, — сказала она очевидную вещь. Света действительно выглядела как его женский вариант, без бороды и густых бровей. — Она красивая. Ты сердишься на неё?

— Нет, — просто ответил Паша.

— А на родителей?

— Думал, что нет, но последние дни показали, что к отцу вопросы ещё есть, — задумчиво сказал он, облокотившись о перила. — Мы с ним всю жизнь слегка в контрах, но я забыл! Ты можешь себе представить? Я просто забыл, из-за чего! А когда ты напомнила те дни, воспоминания накрыли меня с головой! У меня аж в глазах тогда потемнело.

— Мне жаль, — произнесла Катя, стоя за его спиной.

— Можно ещё кофе? — обернувшись, спросил он, пытаясь не попросить сигареты назад.

Катя повернулась и направилась в дом, Павел зашёл следом, закрывая за собой дверь. Она только включила воду, чтобы наполнить блестящую гейзерную кофеварку, когда он встал сзади вплотную, забрал всё из её рук, выключил воду, развернул девушку к себе лицом и, прикоснувшись к её щекам, поцеловал в губы, ни о чём больше не спрашивая и не прося.

Рядом с ней был дом.

Рядом с ней небо было голубым, а солнце грело, даже в дни непогоды.

Катя обняла его за талию, смело отвечая на поцелуй. Потом он застыл, крепко прижимая её к себе, зарылся носом в мягкие светлые волосы. Он нуждался в ней, как в воздухе и воде.

— Прости меня, слышишь, прости, — шептал он, сжимая её в объятьях, затем снова, не опуская рук, поднял лицо девушки навстречу своим губам.

Паша чувствовал, как её руки сжимают его спину через футболку, комкая материю. Она больше не пряталась от него за обидой, она снова с ним. Это понимание взорвалось фейерверком в голове, и он уже не мог анализировать происходящее. Поцелуи должны были однажды перерасти в большее, потому что даже если двое утверждают, что они только друзья и при этом целуются в губы при каждой встрече, рано или поздно это уложит их по горизонтали. Катина футболка полетела вниз первой, затем его. Паша сперва подсадил девушку на столешницу, а потом просто унёс туда, где хранили свои тайны лоскутное одеяло и длинные цветастые занавески, за которыми пряталось озеро.

Паша проснулся первым спустя пару часов, на несколько секунд потеряв связь с реальностью, отчего не сразу сообразил, где он. Хотелось воды и курить, и даже поесть. Катя, обнаженная и прекрасная,