Громовы Лозы - Райна Фотева

— Тогда пойдём, поедим.

Катерина вошла в дом и направилась к кухонному уголку. Он был совсем небольшим, но имел всё самое необходимое, даже раковину под окном. Паша застыл на пороге, оглядываясь. Катя попробовала посмотреть на пространство его глазами: на большую разобранную двуспальную кровать под лоскутным одеялом, над которой поднимался вверх белый скат крыши с коричневыми балками, и окно тут же с цветастыми светлыми занавесками до пола, а за окном между деревьями виднелась гладь озера; и на голубой буфет, отделявший спальную зону от общей комнаты; и на тахту вдоль глухой стены с разноцветными подушками; и на небольшой круглый стол под окном, и саму зону кухни с голубыми шкафчиками; и балки под крышей; и стулья с округлыми спинками и ножками, расставленными в стороны. Она обожала здесь всё, каждую мелочь: от кухонных полотенец и посуды до кувшинов с цветами на столике и окнах, каждый гвоздик, каждую ручку. И, глядя на Пашу, она видела интерес в его глазах, он словно трогал всё, на что падал его взгляд. Когда, изучая пространство, мужчина добрался до самой Кати, она с улыбкой отвернулась.

— Мне всё нравится, кроме одной вещи, — наконец произнес он.

— Какой? — удивилась она, готовая защищать пространство, как саму себя.

— Этот халат.

— Халат неприкосновенен, он — папин.

Катя достала из шкафа хлеб и яйца, включила плиту, сняла с крючка чугунную сковородку и занялась яичницей.

— От чего он умер?

— Инсульт, — коротко произнесла она, — второй.

— Мне жаль. Я помню вашего отца.

— Спасибо.

Убавив огонь, Катя прошла к кровати и скинула халат на постель, оставшись в шортах и футболке винного цвета. Шорты, возможно, могли бы быть подлиннее, но какие есть, подумала она. Паша наблюдал за ней, рассматривая стройные ноги и очертания груди, и шею, и губы, а когда дошёл до глаз, Катя узнала этот взгляд. Он так смотрел, когда называл её «моя Сова».

Она прошла мимо него, достала из буфета две тарелки и хлебную корзинку, положила в неё столовые приборы и отнесла на стол. Снова поставила вариться кофе. Ополоснула кружки, достала из шкафчика малиновое варенье и печенье, а когда повернулась, Павел стоял прямо за её спиной, только и ждал момента. Дышать было сложно от его близости, пульс ускорился, словно шарик, запущенный в лабиринте из препятствий и скачущий из стороны в сторону. Катя сжала губы, но глаз не отвела. Привычка смотреть друг другу в глаза нравилась ей между ними, наверное, больше всего, потому что в эти мгновенья не было никого другого и ничего вокруг, только они двое. Он держал руки за спиной, как футболисты во избежание пенальти.

— Можно? — прошептал он.

— Нет.

— Спасибо тебе, — спустя мгновение снова произнёс Паша.

— За что? — они не отрывали глаз друг от друга и говорили тихо, словно их мог услышать кто-то ещё.

— За то, что ты есть.

— Тогда это к маме, — улыбнулась Катя.

— Когда ты рядом, я чувствую себя иначе: чище, светлее… Сложно объяснить. Даже чувствовать твой запах, смотреть на тебя и видеть ответный взгляд оказалось так важно…

Катя глубоко вздохнула и повернулась, чтобы выключить плиту. Павел сел за стол, рассмотрел узорчатую тарелочку, хмыкнул, отчего Катерина улыбнулась за его спиной. Яйца, хлеб, кофе, печенье и варенье — может, немного для завтрака, но она не ждала гостей. А он с удовольствием уплетал и прихлёбывал. Катя больше четырех лет не завтракала с мужчиной, как будто уже и не было этого никогда.

Когда он отодвинул пустую тарелку в сторону, она внимательно посмотрела на него и, решив, что пора, спросила:

— А что тебя так зацепило в моих словах в тот вечер, когда ты не справился с эмоциями?

Паша, который только что с оживлением смотрел на всё окружающее его, опустил взгляд вниз.

— Это долгая история.

— Это история, которую надо рассказать мне, чтобы сохранить доверие, — просто ответила она, поднимаясь, чтобы помыть тарелки. — И, кстати, у меня выходной, я свободна для длинных историй.

17

— День, который ты вспомнила тогда, вывалился из моей памяти, наверное, потому что следующий оказался настолько насыщенным на впечатления, что ни для чего уже не осталось места, — произнёс Павел, принимая у подруги тарелку, чтобы вытереть и убрать в шкаф.

Она взглянула на него с лёгким удивлением и протерла раковину сначала мыльной губкой, потом ополоснула водой и завершила процесс сухой одноразовой салфеткой.

— Я вся внимание, — сказала Катя, повернувшись, готовая слушать.

Страшно было начинать, столько грязи придётся достать на поверхность, но если это то, что она хочет услышать, если это поможет ему вернуть её доверие, он всё расскажет. Хотелось курить и обниматься с этой конкретной женщиной.

Паша позвал Катю на улицу, и они снова уселись на ступеньки. Она с очередной кружкой кофе, но уже без халата, только её острые белые коленки указывали на озеро, куда он сегодня занырнул, пытаясь отвлечься от мыслей об алкоголе, с которым увлеченно проводил время в последние дни.

— Я был влюблён в Лилину подружку Тоню из Духового, ты её помнишь. — Катя кивнула, глядя мимо него, словно в пустоту. — Она флиртовала со мной, и на дискотеке тогда мы с ней танцевали, а потом пошли уединиться.

— На пепелище, — добавила Катя, словно уже всё знала.

— Откуда ты знаешь? — удивился Паша.

— Видела вас там, — она посмотрела ему в глаза, кусая щёку изнутри. — Шла из клуба, услышала странные звуки и пошла посмотреть.

Павел на мгновенье закрыл руками лицо, не понимая, смеяться или плакать, потому что стало немного стыдно и неловко: меньше всего на свете он хотел бы, чтобы Катя видела что-то подобное. Особенно теперь, когда он снова помнил о поцелуях с ней за день до событий. Это было жестоко.

— Чёрт, прости. — Паша снова посмотрел на девушку. — И много ты увидела?

— Нет, — просто сказала она. — Ничего особенного: охи, вздохи, причмокивания, лобзания. — Павел рассмеялся от её описаний, но Катя не выглядела так, как будто её что-то смешило в этом. — Ты получал удовольствие, как мне запомнилось.

— Получал, ага, но недолго, — добавил он. — В общем, в какой-то момент на весьма безобидном этапе неподалеку зашумел мотоцикл, Тоня поправила одежду, вытерла губы и была такова. На дороге её ждал парень. Я видел, как она поцеловала его, — Катя возмущенно сосредоточила взгляд на Павле. — Да-да, и он знал, где она!

— Это был какой-то план?

— Я не знаю, но то, что меня обвели вокруг пальца, очевидно.

— Это расстроило тебя?

Пашу удивляло, с каким