Новый мир - Пак Соён

Чхию, растерянная, чуть отстраняется. Дверь открывается, и входит Ли Бонхве:

– Чхию, тетушка Кхаль тебя ищет. Пора сменяться на дежурстве, а тебя нигде не видно.

Чхию, скрывая замешательство, встает:

– А, да. Иду.

Она нехотя выходит, и мы с Ли Бонхве остаемся вдвоем, разделенные стеклом.

– Ой, точно, принесу ужин, – говорит Ли Бонхве, собираясь уйти.

Словно по старой привычке, зову его:

– Ли Бонхве!

Он оборачивается, хмуря одну бровь:

– Что ты сказала?

– Ли Бонхве… – повторяю я.

Он смотрит на меня молча, потом спрашивает:

– Это что, имя человека?

Я тоже хмурюсь:

– Ты…

Ты не помнишь своего имени?

– Не знаешь меня? – спрашиваю я.

Он подходит к окну и становится напротив.

– Знаю.

Его лицо бесстрастно, и он продолжает:

– Снаружи кто-то пришел, и поднялся шум. Я подумал, что это новый спасенный, но нет. Все говорят о тебе. Сказали, что Совон, сбежавшая во время разведывательной миссии на поверхность, вернулась.

– А ты… – начинаю я.

– Я новенький, меня недавно спасли, – перебивает он, – сегодня третий день здесь.

– Спасли? Откуда? – спрашиваю я.

Ли Бонхве отвечает, что Учитель нашел его во время разведки далеко отсюда. Он якобы выжил после эпидемии, уничтожившей девяносто девять процентов людей, но из-за воздействия вируса потерял память.

– Но тут все в таком же положении, так что не так уж я и отчаиваюсь, – добавляет он.

Я спрашиваю с тенью разочарования:

– И тебе нравится твоя жизнь здесь?

Она охотно кивает и коротко описывает достоинства крепости. Более ста человек разделены на три группы и крутят колеса круглые сутки. Энергия идет на свет, выращивание растений и приготовление еды. На поверхности, где почти все население умерло от вируса, а выжившие потеряли память и стали живыми мертвецами, о жизни в этой крепости можно было только мечтать.

Его слова звучат как заученный ответ школьника. Он смотрит на меня с легкой завистью:

– Говорят, в этой крепости ты была одной из первых спасенных.

Ко Хэри – одна из первых? Значит, эта крепость существует всего три года? Нет, это невозможно. Она была построена раньше купола и все это время обеспечивала отопление Сноубола.

Я стараюсь скрыть растерянность, а Ли Бонхве лишь приветливо мне улыбается. Я неуверенно спрашиваю:

– Ты не знаешь… Чо Йосу?

Он медленно качает головой, в его глазах нет ни тени волнения.

– А это еще кто?

От жестокости президента Ли Бонён, стершей даже память своего внука, у меня подкашиваются ноги, и я оседаю на пол.

«Сноубол – земля чудес, где бьют источники геотермальной энергии». Чтобы сохранить этот миф, этот спектакль, медиагруппа Ли Бон играет с памятью, жизнями и судьбами сотен людей. Неужели то, что они все изначально были смертниками, оправдывает их вину?

Но разумная ли это цена за их жизнь?

Среди них, наверное, есть и несправедливо осужденные, как «выжившая» Хван Санна. А та девочка в футболке с улыбкой? Она точно не из смертников.

Ча Соль, обманувшая Ко Хэри и укравшая их жизни, сейчас осуждена и находится под следствием. А президент Ли Бонён и «Ли Бон Медиа Групп» в это же время купаются в мировом уважении, возвышаясь над всеми. Гнев переполняет меня. Если бы я могла выключить центральный мотор и разрушить медиагруппу Ли Бон, я бы не жалела, даже если все мои заслуги припишут Пэ Сэрин.

– Новенький, как думаешь, когда меня выпустят из карантина?

В этот момент «лев» распахивает дверь и трясет волосами, словно гривой.

– Эй, Совон! Ты прошла тест на вирус – результат отрицательный! – говорит Чхию. Она все еще выглядит растерянной, но явно радуется. – Выходи, пора есть!

Чхию велит Ли Бонхве отвести меня в столовую, а сама уходит крутить колеса.

Я выхожу из белой карантинной комнаты и вижу сложно устроенное пространство. Комната для карантина спрятана на первом этаже внутри башни, сложенной из колес.

Поднимаю голову к потолку: над пятиэтажной башней колес возвышается цилиндрическое пространство высотой в двадцать этажей. С первого по пятый этажи – колеса, а с шестого по двадцать пятый – одинаковые шестиугольные ячейки, заполняющие все пространство вокруг. Этажи соединены деревянными эскалаторами, которые работают без остановки.

Я иду за Ли Бонхве на эскалатор и разглядываю внутреннее убранство шестиугольных комнат-ячеек. Двери нет ни у одной – входы полностью открыты. Есть столовая и кухня, а также ячейки для выращивания растений и еще много других. В некоторых на деревянных панелях спят люди, укрытые одеялами или спальными мешками. Там, где спят, через вход протянуты веревки для сушки белья.

– Отсутствие дверей в жилых ячейках и правда неудобно, – говорит Ли Бонхве, словно вспомнив что-то.

Я киваю в знак согласия и выглядываю с эскалатора. Центр пустой по вертикали, все видно вплоть до первого этажа. Посередине замечаю колодец. Да, без воды крепости не выжить.

Ли Бонхве указывает на ячейки, которые ему нравятся:

– Вот доказательство, что эту крепость построил какой-то чудак, готовившийся к концу света: тут даже есть комната с настольными играми и ячейка-кинотеатр с проектором для фильмов из старой цивилизации.

– Тебя не удивило, что под землей есть такая огромная и прочная крепость? – спрашиваю я, пытаясь его разговорить. – Это же не лагерь для рабов. Не приходило в голову, кто и зачем ее построил?

Ли Бонхве внимательно оглядывает слои ячеек вокруг:

– Поэтому я согласен с теми, кто говорит, что Учитель – великий человек. Я слышал, что все смеялись над ее предсказанием о конце человечества. Но она переборола насмешки и сомнения и вложила все свое состояние в эту крепость, следуя своим убеждениям. Я бы так не смог.

Я сдерживаю горький смешок. Как и ожидалось, этот «Учитель» – сама Ли Бонён. Спаситель человечества и на земле, и под землей.

Как же мерзко.

Могила глупцов

Мы с Ли Бонхве выходим на остановке перед столовой на семнадцатом этаже. Из-за того, что все ячейки одинакового размера, столовая кажется довольно маленькой. Всего четыре деревянных стола, за каждым из которых могут сесть по четыре человека. Видимо, поэтому столовые расположены через каждые два-три этажа.

Ли Бонхве берет деревянную миску и наливает в нее остатки овощного супа из раздаточного бака, потом протягивает ее мне.

– Спасибо, новичок.

Я жду, пока Ли Бон начнет есть, но он достает кусочек мармелада красного цвета, по виду похожий на затычки для ушей, и спрашивает:

– Белковое желе, тебе нужно?

Спросить, что это такое, я не могу, но его тон звучит так, будто он сомневается, что я буду это есть, поэтому отвечаю, что обойдусь.

– Ну да, ты же на три дня