Новый мир - Пак Соён

Это центральный источник питания мотора? Но почему он так выглядит? Это просто выглядит как выключатель питания… Неужели они используют энергию, отправляемую из деревень под видом платы за просмотр, для отопления Сноубола? Но даже для актеров этого будет недостаточно.

А что, если… независимо от платы за просмотр, Сноубол постоянно тянет энергию, производимую в каждой деревне? Что, если в этой электростанции изначально не было центрального мотора, а это устройство работает как генератор и распределяет энергию из деревень по всему Сноуболу для создания геотермального отопления?

Сильное чувство предательства тяжело растекается по спине. Двумя руками я крепко хватаюсь за ручку, торчащую из стеклянного пола. Но сколько ни стараюсь, она не сдвигается. Притаскиваю кадью, на которой спускалась сюда, и цепляю толстую железную цепь за крюкообразную стеклянную ручку. Длина цепи как раз позволяет это сделать.

Отступаю чуть назад – и что-то цепляется за ногу. Свет от кабелей освещает полуразрушенный череп. Кости, которые были чьей-то ногой, и почти полностью разрушенные ребра разбросаны в пыли.

Да, колодец для сжигания тел!

То, что здесь накопилось, – не пыль… Это пепел от костей людей, пытавшихся выбраться отсюда. Столько лет он копился на дне колодца и скрывал уродливую правду.

В мгновение ока слезы наворачиваются на глаза, зрение затуманивается.

Люди, ставшие пеплом в этом колодце, – не моя семья и не друзья. И все же грудь сжимается, трудно дышать. Люди, которые забыли свои имена и были сожжены, даже после своей смерти используются, чтобы скрывать секреты Сноубола и «Ли Бон Медиа Групп». Их прах копится, как пыль, на дне этого глубокого колодца.

– Ха…

С каждым вдохом часть пепла проникает и в меня.

Я обещаю, что заставлю их сполна заплатить за содеянное. Даже если позднее раскаяние скрутит мое сердце и разъест мои кости, они не смогут умереть по своей воле.

Для Ли Бонён такая участь – роскошь. Все должны ясно увидеть момент, когда она заплатит за свои грехи самым болезненным способом.

Смахиваю слезы и еще раз проверяю, хорошо ли цепь закреплена на крюке в полу. Потряхиваю цепь как сигнал поднять кадью с помощью шкива.

Как раз вижу тень Ли Бонхве, смотрящего вниз в колодец.

Интересно, как тяжел вес твоих грехов, за которые тебе придется ответить?

В этот момент Ли Бонхве, смотревший прямо на меня, накрывает колодец крышкой.

И больше не возвращается.

От наших злодеяний

Пока мы держимся за руки и идем по коридору, мама смотрит на меня с гордостью. Открываем дверь, заходим в мою комнату и направляемся в ванную. Там на большом зеркале в полный рост приклеена золотая лента.

Входя следом за мной, бабушка указывает на зеркало.

– Бонхве, это мой подарок на твое четырнадцатилетие. Положи руку на зеркало.

Я с трудом подавляю зевок, который все-таки вырывается от накопившейся усталости – только что завершилась вечеринка в честь дня рождения, длившаяся почти целый день.

– Что это такое?

Моя рука не касается поверхности зеркала, а плавно проходит сквозь него.

Лицо мамы наполняется радостью и волнением, а бабушка, встречаясь со мной взглядом через зеркало, кладет руку мне на плечо.

– По мере того как ты будешь подниматься от позиции наследника «Ли Бон Медиа Групп» к вице-президенту, а потом и до президента, тебе придется все больше заботиться о том, как ты выглядишь в глазах окружающих. Ведь мы представляем разум и достоинство этого общества.

Какие знакомые слова.

«Не расслабляйся даже тогда, когда ты один в комнате. Всегда держи себя подобающе».

Я стараюсь глубоко не вздыхать и очень медленно выдыхаю. Не вздыхать глубоко на глазах у других. Это тоже одна из добродетелей, которой должен обладать наследник «Ли Бон Медиа Групп». Если я буду тяжело вздыхать, окружающие начнут нервничать и пойдут странные слухи, будто у наследника Ли Бон случилось что-то плохое.

Бабушка, словно понимая мои мысли, хлопает меня по плечу.

– Этот зеркальный лифт – свобода, дарованная нам.

Мама мягко берет меня за другое плечо:

– Это зеркало – дверь, через которую свободно можем проходить только мы трое, и за ней пространства, куда никто не может попасть. Там ты можешь быть сколько угодно самим собой.

В моих глазах вспыхивает предвкушение, и бабушка добавляет с предостережением:

– В то же время это дверь, ведущая к тайнам, о которых ты должен знать. Тайнам, которые нельзя никому рассказывать и которые нужно нести сквозь всю жизнь в одиночестве.

– Но нужно ли мне тогда знать эти тайны?

– Ты же человек, который в будущем будет представлять «Ли Бон Медиа Групп» и вести за собой этот мир.

Грудь сжимается еще сильнее.

Смогу ли я справиться с такой важной работой? Все, что я умею, – это сдерживать вздохи перед другими, безропотно выполнять свои обязанности и не задаваться вопросом о том, что мне по-настоящему нравится.

Бабушка крепко сжимает мое плечо.

– Ну, давай посмотрим, есть ли у нашего Бонхве такая смелость? Я с нетерпением жду, когда увижу твой характер и способность оценивать ситуацию.

Мама, напряженная, совсем как в тот раз, когда я поступил в школу и готовился к первому экзамену, берет меня за руку.

– Ты станешь свидетелем не самых легких эпизодов. Будь готов.

Зеркальный лифт движется с такой скоростью, что дух захватывает, и мама кратко рассказывает основную информацию о подземной электростанции, которую мне нужно знать.

– Представляю вам нового члена нашей общины!

В коридоре, который вывел нас сюда, было так холодно, что разум будто наполовину замерз, из-за чего я стою в оцепенении, слушая мамины слова. Мама объясняет людям, что мое состояние вызвано снижением когнитивных функций из-за долгого воздействия вируса, и все, кроме тех, кто крутит колеса, держатся на расстоянии и приветствуют меня аплодисментами.

Как много людей отвечают за отопление Сноубола… Мир, на который я всегда опирался, будто перевернулся за мгновение с ног на голову.

Среди затихающих аплодисментов внезапно раздается голос:

– Учитель, я хочу высказаться!

Владелец голоса уверенно шагает к нам. На подбородке длинный шрам, словно от пореза ножом.

– Новичок, рад встрече. Меня зовут Кхаль. Ты тоже не помнишь свое настоящее имя?

Мужчина поворачивает голову к маме, стоящей рядом со мной.

– Учитель, в последнее время я часто вижу сны. Сны, где меня режут ножом, из-за чего появляется этот шрам, и сны, где появляетесь вы.

Хотя в маминых глазах и вспыхивает недовольство, она сохраняет мягкий голос:

– В моих