Новый мир - Пак Соён

пакет. Этот человек, ставший чистым от вируса за время жизни в крепости, не продержался и дня под атакой вируса, с которым столкнулся впервые за долгое время.

Тело сожгли в колодце, и, когда запах горелого тела наконец-то слегка рассеялся, Харт искренне осознал, что ему невероятно повезло стать частью этого места. Это было около шести месяцев назад.

Харт говорит, словно вспоминая неприятный кошмар:

– А за несколько месяцев до того трое одновременно вышли наружу и погибли.

– Им тоже снились похожие сны? Сны о нормальном мире? – спрашивает Ли Бонхве, и Харт качает головой.

– Сны – это отражение подсознания. Эти люди просто устали от жизни здесь. Как только жизнь в пещере начинает казаться невыносимой, вернуться к спокойствию довольно трудно. Скоро опять кто-то, кому надоела эта жизнь, добровольно предпочтет стать трупом. Надеюсь, это будешь не ты, новичок.

На искренний совет Харта Ли Бонхве шутливо улыбается, говоря, что он не такой глупый. Я молча киваю, делая вид, что хорошо знаю об этих делах.

«Интересно, кто же такой этот Капитан», – думаю я и вскоре догадываюсь. Учитель и Капитан. Президент Ли Бонён и вице-президент Ли Бонсим.

Те глупцы, наверное, даже и не вышли на поверхность. Нетрудно представить, как президент Ли Бонён втыкает шприц с ядом в шею человека, которого вывели за пределы стеклянной трубы.

Я говорю, что хочу немного отдохнуть, и выхожу из прачечной. Будь то Учитель или Капитан, мне нужно действовать быстро, пока эти лицемеры не вернулись и не обнаружили меня. Чтобы ребенок, имя которого обозначает самый распространенный цвет в этой подземной пещере, увидел настоящую красоту неба.

Ханыль крепко спит, выпустив из объятий старого грустного медведя.

Прости, малышка. Я аккуратно попользуюсь им и быстро верну.

Я наблюдала за этой крепостью несколько часов, но не нашла ничего, что показалось бы мне ценнее этого плюшевого медведя.

Я прячу медвежонка, завернув его в штаны от тюремной формы, которые стянула с чьей-то веревки для белья. Затем несколько раз пересаживаюсь на деревянные эскалаторы и спускаюсь на первый этаж. Десятки человек из ночной смены с полуприкрытыми зрачками крутят колеса-шестеренки. Я небрежно машу руками возле колодца, а потом даже подпрыгиваю на месте. Но никто не обращает на меня внимания.

Каменный колодец так глубок, что дна не видно, а железная цепь, соединенная с огромным металлическим ведром, невероятно толстая и длинная. Колодец для сжигания тел – и правда, чувствуется сильный запах гари.

Говорите, что источник питания находится внизу? Было бы хорошо еще раз подтвердить это у тетушки Кхаль, но она уже легла спать, набираясь сил для завтрашней утренней смены.

Я бросаю медвежонка Ханыль в колодец, делая вид, что он случайно выскользнул из рук.

– О нет, я уронила медвежонка Ханыль в колодец! Как же так!

К счастью, на мою ужасную актерскую игру никто никак не реагирует.

– Что же теперь делать? Наверное, придется спуститься и достать его.

Я оглядываюсь вокруг. На первом этаже, где, кроме башни с колесами высотой в пять этажей, нет ничего, кроме колодца и изолятора, никто не ходит.

Неужели дело пойдет легче, чем я ожидала? Только я так думаю, как дверь изолятора открывается, и появляется Ли Бонхве с мокрой тряпкой. Чёрт.

– Что ты там делаешь?

– Ах, да случайно уронила медвежонка Ханыль.

– Как ты умудрилась?

– Ну вот как-то так.

Об ответе на этот вопрос я как-то не подумала заранее.

– Иди работай. Я сама достану.

– Ты что, полезешь в колодец всего за одной игрушкой?

Стоя у колодца, я чувствую, как запах гари усиливается.

– Это же медвежонок Ханыль? Не представляешь, как отреагирует малышка, когда узнает, что он пропал. Устроит такую истерику! Он же ей так дорог!

Чтобы Ли Бонхве не успел меня остановить, я взбираюсь в кадью. Шкив, видимо, не закреплен как следует, цепь раскручивается, и большое деревянное ведро вместе со мной стремительно падает вниз.

– А-а-а!

Внезапно кадка останавливается и повисает в воздухе.

Затем очень мягко и медленно опускается. Поднимаю взгляд к потолку – Ли Бонхве глядят на меня в колодце и крутит шкив.

Если бы я была одна, то точно разбила бы голову о дно, ничего не успев предпринять. От этой мысли по спине пробегает холодок.

Снова смотрю вверх на Ли Бонхве. Он, хоть и потерял память, помогает мне разоблачить ложь «Ли Бон Медиа Групп».

Когда его память вернется, возненавидит ли он меня?

Как только кадка касается дна, густая пыль взвивается в воздух. Я кашляю и сразу же закрываю рот и нос, как можно сильнее прищуриваясь. Через маленькое отверстие у входа в колодец проникает желтоватый свет, но ничего не видно. К тому же в колодце гораздо холоднее.

Осторожно встаю и выхожу из кадушки. Чтобы не разбрасывать пыль, которая доходит мне до щиколотки, очень медленно поднимаю ногу и так же медленно опускаю. Колодец расширяется к низу, так что только после двадцати шагов в одном направлении рука касается холодной каменной стены.

Опираясь рукой о стену, обхожу колодец. Иногда что-то цепляется за ногу, пытаюсь рассмотреть ближе – но при касании оно рассыпается в прах. Видимо…

– Этот ребенок, кажется, все-таки соврал мне. Черт.

В тот момент, когда я собираюсь потрясти цепь от кадушки, чтобы дать сигнал Ли Бонхве поднять меня, вспоминаю о важном – нужно найти медвежонка Ханыль. Черт. Черт.

Готовясь к тому, что легкие заполнятся пылью, глубоко вдыхаю, нагибаюсь и шарю руками по полу.

– О-о?

В месте, где я смахнула пыль рукой, пробивается яркий свет. Смахиваю пыль шире – и пыль вихрем разлетается отовсюду.

Отплевываясь пылью, я еще усерднее машу руками. Только тогда понимаю, что пол не из камня, а из очень толстого стекла. Под стеклянным полом тысячи пучков кабелей сплетены как паутина.

Каждый кабель из прозрачного материала светится, словно созвездие. Как звезды ночного неба мерцают с разной яркостью, так и некоторые линии сияют ослепительно ярко, а другие – чуть тусклее.

Из-за пыли в воздухе я покашливаю и прижимаю лицо к стеклянному полу. На поверхности особенно темного кабеля видны повторяющиеся буквы, как узор. S……… D, 13?

Убираю накопившуюся пыль, кашляю все сильнее и проверяю другие части дна колодца. Надписи на тусклых кабелях, словно на старой лампе дневного света, одна за другой попадаются на глаза.

R-U-98

R-L-2

J-B-54

J-R-121

D-Q-19

Все это – названия поселений.

Энергия, которую каждая деревня отправляет в Сноубол под видом платы за просмотр, проходит здесь, внизу? Кабели, по которым течет больше энергии, светятся ярче.

Продолжаю