Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май

— Нам нужна помощь, — я задержала взгляд на ближайшей деревне. Больше прятаться от людей было нельзя.

— Это ведь опасно! — Дат посмотрел на рощицу неподалеку, откуда с первыми лучами солнца послышались крики и барабанный бой.

— Нам нужна еда и чистая вода, сынок.

— Но там будут злые люди, — губы у Нгок дрожали.

— И тебя снова свяжут! — подхватила Хань.

— А на нас опять будут кричать, — Тхуан поморщился.

— Мы будем осторожны, — я взглянула на нашу одежду. Мы успели порядком ее изорвать, так что она превратилась в лохмотья. Только моя шелковая рубашка под грубой, коричневой, сильно не пострадала. Подарок брата — мое последнее воспоминание о нем — нужно было беречь.

— Смотрите, что я придумал! — воскликнул Дат. — Давайте вы все подождете меня тут? А я схожу один. Так безопаснее. Я могу…

— Нет! Я больше с вас глаз не спущу, — возразила я.

— Я буду осторожен, мама.

Я покачала головой.

— Давайте держаться вместе. Мы одна команда.

Мы двинулись к деревне, точно стая побитых зверей. Стоило мне услышать яростные крики и барабанную дробь, которые нарастали по мере нашего приближения, и ноги стали подкашиваться.

— Мама, мне страшно, — Нгок стиснула мою руку.

Мы двинулись по грунтовой дороге. Над нами возвышались бамбуковые рощи, шелестя листвой на ветру. У деревенских ворот стояли две кирпичные башни, покрытые зеленым мхом.

Мой взгляд привлек первый дом, что попался нам на пути, со стенами и крышей из рисовой соломы. Я прижала палец к губам. Дети притихли, точно воды в рот набрали. К счастью, Санг уснул у меня на спине. Мы на цыпочках подошли к забору. За ним росла папайя. Ее ствол был усыпан зелеными и золотистыми плодами.

Мой рот наполнился слюной в предвкушении нежной, сладкой мякоти. И вот я уже перелезла через забор и побежала по саду.

Раздался яростный лай. Из дома выскочила собака. В мгновение ока она подлетела ко мне и подпрыгнула, целясь мне в лицо. Я кинулась назад. Мы спешно перемахнули через дрожащий забор.

— Плохая, плохая собака! — раздалось со стороны соседнего дома. Из него вышла пожилая женщина, угрожая псу метлой. Время вырезало на ее лице глубокие морщины и посеребрило волосы сединой. Лицо у нее было доброе. Наверняка и душа была столь же добра.

Я подвела к ней детей.

— Спасибо, тетушка, — с улыбкой поблагодарила я. — Нет ли у вас, случайно, лишнего риса? У меня детки болеют. Прошу вас, тетушка…

Она смерила нас взглядом и поморщилась.

— Попрошаек встретить — плохая примета. А день еще только начался. Кыш отсюда. — Она торопливо нырнула в свои ворота.

Вместо того чтобы расстроиться, я рассмеялась.

— Вот здорово, а! Теперь нас никто не узнает!

— Смерть треклятым землевладельцам! — вблизи послышались крики, заставившие меня прикусить язык.

— Она на рынок, что ли, а, мама? — спросила Хань и кивнула вперед. Из соседнего переулка вышла женщина и проворно куда-то направилась с бамбуковым шестом на плече. С шеста свисали бамбуковые же корзины с зеленью и овощами.

— Рынок! Там много еды! Пошли за ней! — шепнул Дат.

По пути нам попадались цветущие сады, но приближаться к ним было страшно. Дети склонили головы, пряча свои лица, хотя никто их об этом не просил.

Женщина свернула в переулок. Мы поспешили туда же и оказались на площади, пестрой и шумной. Это был утренний деревенский рынок.

Продавцы рядами стояли за корзинами, полными всевозможных сырых продуктов: овощей, риса, фасоли, рыбы, мяса. В воздухе угадывался уже не запах страха, а счастье и восторг.

Дат дернул меня за руку. И я посмотрела налево. На угольной печурке стоял огромный чан, над которым вился пар. Рядом с ним мы увидели женщину, помешивавшую содержимое. До меня донесся аппетитный запах лапши фо.

— Лапша с говядиной, свежая лапша с говядиной! — напевно повторяла торговка.

Мы подошли ближе. Дети облизнулись, уставившись на огромные миски, выставленные на столах, за которыми сидели мужчины, женщины и дети. Их лица заслоняли облачка пара, и они так соблазнительно чавкали, что просто невозможно было устоять.

— Эй, попрошайки, прочь отсюда! — воскликнула вдруг торговка и ткнула палочками в нашу сторону. — Еще слишком рано! Нечего мне несчастья пророчить!

Я отвела детей в сторону.

— Вот лентяи! Идите работать, как мы! Сами себе на хлеб зарабатывайте!

Мы поспешили скрыться.

По пути нам попалась помойка, над которой вились мухи. Мы стали было искать что-нибудь съестное, но, судя по вони, всё тут могло вызвать отравление. И всё же дети нашли кое-что полезное: потрепанную шляпу, под которой можно скрыть лицо.

Мы подошли к входу на рынок, через который валила толпа покупателей. Нам нужна была еда.

Оставалось только одно.

Я велела детям встать на колени.

Они сперва воспротивились, но я первой опустилась на землю и вытянула руки.

— Господа, сжальтесь над нами. Умоляем! Мы очень голодные! — сказала я и сама испугалась собственного голоса.

Проснулся Санг. От его криков у меня в висках запульсировала боль.

Дети опустились рядом со мной.

— Господа, сжальтесь над нами. Умоляем! Мы очень голодные! — повторяли они за мной.

Я приподняла рубашку. Молока уже совсем не осталось. Санг продолжил хныкать.

Люди вокруг нас болтали, смеялись, торговались, спорили. Я чувствовала аромат супа. Смотрела на ноги, шагающие мимо. Вспоминала наши веселые семейные ужины, тарелки, полные снеди, поля с рисом и маниоком.

— Господа, умоляем, помогите, мы такие голодные! — голоса у детей дрожали. Но мы, казалось, стали невидимками. Никто так и не остановился. Никто.

Мы долго простояли вот так, на коленях и с протянутыми руками. Санг совсем выбился из сил и только всхлипывал время от времени.

Наконец кто-то остановился. Монетки с веселым звоном посыпались в ладони Хань.

— Вот, держи, — сказал женский голос.

— Спасибо, бабушка! — восторженным хором ответили дети.

Я обернулась и увидела стройную даму с длинными черными волосами и улыбчивым лицом. Я проводила ее взглядом. Дама подошла к овощному прилавку и купила пучок водяного шпината. Ее великодушие напомнило мне о маме.

— Дамы и господа, загляните в свое сердце, проявите сострадание! — у детей точно открылось второе дыхание: голоса стали увереннее, ладони прорезали толпу, спешащую мимо нас.

Когда я уже готова была поддаться отчаянию, Тхуан радостно вскрикнул. К нему нагнулся какой-то мужчина и вложил ему в ладонь несколько монеток. Мы дружно начали его благодарить и не смолкали, пока он не исчез вдали.

Воздух рассек хлесткий свист. Я подскочила и притянула к себе детишек.

К нам подошел мужчина с бамбуковым прутом в руках и красным