Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май

Но всё изменилось, когда Тхуан заболел.

Это была уже не диарея, а какой-то другой недуг. Он с ног до головы покрылся густой красной сыпью.

— Мама, у меня голова кружится, — пожаловался он. — Сестрица Нгок, помоги мне. Ой, как же ноги болят!

Я попыталась сбить ему жар водой. Ничего не вышло.

Отчетливо помню, как сидела в неведомой глуши с Тхуаном на руках. Он весь дрожал и был горячим-горячим.

Когда я попросила твою маму присмотреть за Сангом и ждать меня, она возражать не стала. А вместо этого подошла ко мне, забрала Тхуана у меня из рук, прижала к себе и сказала, что очень его любит. А потом отпустила меня.

Тхуан был легким, как перышко. Подхватив его на руки, я бежала к ближайшей деревне. Смогу ли я найти знахаря, думала я. Согласится ли он помочь за два цента, которые у меня остались?

В деревне не было ни деревьев, ни кустов. Прятаться тут было негде. Когда я вышла на грунтовую дорогу, моим глазам открылась суматоха, а в уши ударили угрожающие крики, улюлюканье и барабанный бой. Люди сновали кто куда. Земельная реформа была тут в самом разгаре.

Я надвинула пониже на лоб потрепанную шляпу и поспешила в центр деревни. Когда навстречу мне двинулась толпа, сердце тревожно заколотилось. Когда в руках у людей мелькнули увесистые дубины, я упала на колени у дороги и, прижав к себе сына, вытянула руки.

— Господа, смилуйтесь над нами! Мы очень голодны!

Осторожно выглянув из-под полей шляпы, я увидела в толпе женщину с кроличьими зубами. Торговка мясом! Я глазам своим не верила. Неужели она всё еще меня ищет? Много времени прошло, прежде чем я узнала, что наша деревня должна была стать образцовой по части проведения Земельной реформы. Важные чиновники планировали приехать туда из самого Ханоя, чтобы проинспектировать трибунал. Местные власти ожидали серьезные неприятности, если они не сумеют найти нас с Минем. Вот они и выслали за нами столько «охотников».

Торговка мясом вышагивала в толпе разъяренных мужчин и женщин и всматривалась в лица прохожих. Она вряд ли ожидала, что я — богатенькая землевладелица, которая прежде сидела в прохладном теньке и ела из золотых мисок, — превратилась в попрошайку, которая сидит у дороги с одним хворым ребятенком вместо шести здоровых.

Когда толпа прошла мимо, я встала на ноги. Свернув в переулок, подальше от людей, я наткнулась на старушку. Она так сильно горбилась, что верхняя часть тела была параллельна дороге. Старушка шла, опираясь на бамбуковую трость.

— Бабушка, — позвала я. — Мой сын очень болен. Подскажите, где найти знахаря? Молю!

Старушка повернула голову и взглянула на меня.

— А что с твоим мальчиком? — спросила она.

— Не знаю, бабушка. У него сильный жар и страшная сыпь.

Я опустила Тхуана пониже. Старушка положила ему на лоб морщинистую ладонь.

— И впрямь захворал сильно, — она нахмурилась. — Вот только у нас в деревне знахаря больше нет, увы. Его объявили богатым землевладельцем и казнили. Выстрелом в голову. Вот бедолага, такой ведь добряк был. — Она со вздохом отвернулась и продолжила путь, стуча тросточкой по дороге.

Почуяв сочувствие в ее голосе, я двинулась следом. Наконец старушка остановилась и покосилась на меня.

— Иди вон той тропой до конца, поверни налево, а следом направо. Там за деревом Бодхи будет деревенская пагода… отыщи там монахиню, у нее очень доброе сердце.

Я поблагодарила ее и поспешила по тропе.

Пагода и сама напоминала согбенную старушку. Крыша у нее была покрыта густым мхом, а саму постройку почти не было видно за сотнями корней, свисавших с огромного дерева Бодхи. Я подошла ближе, и меня мгновенно окутал аромат благовоний.

Меня встретила болтовня ребятишек. Некоторые из них сидели прямо на земле и играли камушками и палочками, некоторые жевали плоды зеленой гуавы, кто-то пинал мячик, набитый перьями.

В открытый дверной проем я увидела монахиню, которая стояла на коленях у большой статуи Будды. Ее негромкое бормотание и ритмичный звон деревянного колокольчика разливали кругом спокойствие. Я задержала взгляд на мочках ушей Будды — они были такими длинными, что касались плеч. Мама мне говорила, что своими ушами Будда слышит плач страждущих. Возможно, сегодня он услышит меня. Не выпуская Тхуана из рук, я опустилась на колени.

Дети побросали свои занятия и встали позади меня, перешептываясь. Монахиня тем временем подняла руку и позвонила в металлический колокольчик. Затем поклонилась Будде, коснувшись лбом пола.

— Монахиня Хиен, тут вас ищут! — крикнул кто-то из детей, как только она поднялась.

Монахиня направилась к нам.

— Nam Mô А Di Đà Phật, — поприветствовала она меня буддистской молитвой.

— Nam Mô А Di Đà Phật, — ответила я, пока она разглядывала наши с Тхуаном лица.

Монахиня повернулась к детям.

— Играйте дальше, милые мои, — велела она им, а меня потянула за руку. — Идемте, идемте со мной. — Мы поспешили к одной из боковых стен здания. Прошли садом, где росло множество овощей и цветов, и оказались в комнатке. Монахиня закрыла дверь и кивнула на кровать. Я уложила Тхуана. Он поморщился от боли.

Монахиня внимательно выслушала мой рассказ о болезни Тхуана и осмотрела его.

— Это лихорадка денге, — заключила она. — Опасная, если пациент мало пьет. Тут важно много отдыхать и хорошо питаться.

Я вспомнила, как много лет назад у нас в деревне случилась эпидемия денге. Среди умерших были и дети. Но сама я с этой болезнью никогда не сталкивалась. Мы всегда были очень осторожны с москитами.

— Я принесу ему попить. — Монахиня встала и прикрыла за собой дверь.

Я принялась растирать Тхуану ноги и руки, успокаивая его своим голосом.

Вскоре монахиня Хиен вернулась, но не одна. С ней был мальчик. Она кивнула на миску с коричневой жидкостью, которую тот держал в руках.

— Это сок жареных рисовых зерен, — пояснила монахиня. — Еще я добавила немного соли. Лок напоит вашего мальчика.

Пока я бормотала благодарности, монахиня отвела меня в самый темный уголок комнаты.

— Вы же Зьеу Лан, верно? — спросила она.

Сердце мое подскочило к самому горлу.

— Тут вас кое-кто искал. Говорили, что вы эксплуатируете бедных крестьян и должны заплатить за это кровью.

— Госпожа… как же вы узнали, что это я? — невольно выпалила я.

— Ха! — глаза монахини блеснули. — Это несложно. Акцент, характерный для центрального региона. Длинные волосы. Белые зубы. Беженка с детьми. — Тут она задала вопрос, от которого мой страх только усилился. — Зьеу Лан, а