Возвращение Синей Бороды - Виктор Олегович Пелевин

Наш автор так и говорит таксисту, и тот сразу понимает, куда ехать. Голгофского высаживают на сорок седьмой улице, и он быстро находит нужное место – это киоск, над которым возвышается, как объясняет наш автор, «фальшивая красная лестница».

Фальшивой Голгофский называет ее не потому, что ступени не настоящие. Они вполне прочные, и на них сидит много людей. Но эта псевдо-лестница, несмотря на свой многообещающий цвет, не ведет никуда…

Слишком много поэтических параллелей. К тому же на площади манифестация: толпа несет демократические (в плохом смысле) лозунги. Вилаят Нью-Йорк во всей красе.

Голгофский замечает Тимоти. Тот стоит у первой ступеньки лестницы в никуда – и вежливо пропускает демонстрантов. На нем все та же кепка MAGA, и ему улюлюкают. Кто-то из шествия вызывающе толкает его, Тимоти отвечает.

И вдруг из толпы выделяется группа активистов, одетых клоунами. Они окружают Тимоти и начинают избивать его своими тросточками – выглядит это и смешно, и страшно. Тимоти спотыкается, клоуны на миг закрывают его, повисают на нем («как шакалы на раненном льве», формулирует Голгофский) – а когда они разбегаются, американец неподвижно лежит на земле.

Голгофский подбегает к нему.

Тимоти мертв – его зарезали, причем так ловко, что Голгофский даже не заметил точного момента, когда это произошло.

Полиция, допрос. Голгофский сообщает, что ему была назначена встреча, и просит связать его с ЦРУ. Вскоре в участок приезжают два человека. Они знают, что Голгофский работал с Тимоти, но не особо понимают, над чем. И занимает их вовсе не наш автор.

Они ожесточенно спорят между собой и с копами; Голгофский понимает из обрывков разговора, что за убийством, скорей всего, стоит «The unIT», – отряд боевых клоунов Демократической партии, сформированный на деньги писателя Стивена Кинга. Клоуны загримированы так, что ни одна видеозапись ничего не докажет. А судьи в Нью-Йорке – сплошь обамовские демократы, и клоунов выпускают всякий раз, когда копы их ловят…

Обычная американская боль.

Голгофский узнает из подслушанного разговора пару новых слов. Например, «cancellieri» – так, оказывается, называют функционеров, занимающихся отменой американских патриотов, в том числе и физической. Второй термин – слово «демогоргон» в значении «низовой активист Демпартии США».

На Голгофского почти не обращают внимания. В конце концов он объясняет офицерам, что должен был лететь во Флориду вместе с Тимоти, и спрашивает, как ему теперь быть.

Офицеры думают. В конце концов они вспоминают, кто такая Жанна, но Голгофский видит, что им потребовалось серьезное усилие.

– Летите один. Служебной машины не будет, закажите one-way private transfer. Потом с вами свяжутся…

Красная лестница, как и было сказано, ведет в никуда.

На следующий день Голгофский уже во Флориде. Он не заказал машину из Нью-Йорка, опасаясь за безопасность (похоже, его коммуникации на контроле). В телефоне есть геолокация прибежища Жанны, но желтые такси отказываются туда ехать – слишком далеко. Наконец соглашается водитель Uber black.

По дороге Голгофский думает, что он скажет Жанне. Он немного зол, что она не объяснила свою роль в судьбе Жиля (ведь это она научила его собрать в прошлом первый якорь). Это произошло еще в рамках исходного проекта ЦРУ – британцы подключились значительно позже.

Несомненно, так и началась цепь событий, заставивших французского маршала пятнадцатого века возродиться в далекой северной стране… Но обвинить Жанну трудно: в бедах Голгофского и даже Эпштейна она неповинна. Она, по сути, была просто курьером между слоями мультиверса. Решения принимали другие люди…

Машина съезжает на заброшенную частную дорогу.

Они уже почти на месте. Но, когда до CAMP PUCELLE остается всего несколько километров, впереди появляется встречная автоколонна. Три черных «Рейндж-Ровера» в облаке пыли проносятся мимо. Вслед за ними – три красных Мини-Купера. У Голгофского екает в груди. Американские спецслужбы так не ездят. Так перемещаются…

Голгофский не хочет произносить этих слов вслух.

Убер не доезжает ста метров до ворот в проволочной ограде. Водитель чего-то опасается.

– Trained gators[32], – говорит он.

Похоже, увидел предупреждение на дороге или что-то слышал. Голгофский не спорит – он выходит из машины и идет к воротам.

Замок сбит…

Перекрестившись, Голгофский заходит на территорию и пробирается через стену зарослей.

С первого взгляда здесь все по-прежнему. Ров, частокол. Но ворота, запертые в прошлый раз, теперь открыты. За кольями палисада не видно темных воительниц. Исчез и стяг, растянутый на копьях.

Голгофский все уже понял, но не хочет верить.

Он протискивается между створками ворот. Уютный и прибранный в прошлый раз, лагерь Жанны неузнаваем. Везде следы огня и буйного разгула. Почти все кабинки для детокса разбиты и сожжены; в открытые двери видны обломки оргтехники. Сохранившиеся стены покрыты размашистыми граффити.

На траве валяются пакеты от чипсов «Walkers» (вкус «vinegar&salt», зачем-то уточняет Голгофский). Везде – мятые банки от пива «Carlsberg» и «Fosters», сигаретные пачки (уже не интеллигентный «Silk Cut», как в развалинах реховотской лаборатории, а проловские горлодеры вроде «L&B»). Lungs and Bаlls destroyer – последняя гордость британского флота, грустно пошутил бы лорд Эмброуз, если бы дожил[33].

Такое чувство, что здесь прошла орда пролов-болельщиков… И тут Голгофский вспоминает: рассказывая о фейк-симуляциях, Роберт упоминал, что британские спецслужбы проворачивают самые жестокие из своих операций под личиной футбольных фанатов…

Конечно, офицеры спецслужб не глотали здесь пиво и чипсы. Мусор аутентичен – он покрыт множеством случайных отпечатков и биомаркеров. Его аккуратно собрали в другом месте и раскидали по территории. Грабители попроще высыпают на месте преступления собранные в парикмахерской волосы, чтобы сделать генетическую идентификацию невозможной.

«Там, где прошло английское войско, не остается ничего целого», подает в подсознании Голгофского голос маршал де Рэ. Видимо, думает наш автор, на «рэйндж-роверах» ездят профессионалы-убийцы, а на «мини-куперах» – состоящие при них стилисты прикрытия. Все в точности как на Острове: большое отражается в малом…

Голгофский идет дальше.

Двухэтажный дом, где раньше был алтарь Жанны, сожжен. Голгофский обходит дымящееся пепелище – и делает страшное открытие.

За руинами на траве лежат одиннадцать темнокожих девушек в камуфляже. Креолок убили пули. Они лежат как-то странно… Голгофский понимает наконец, что их телами выложено английское слово:

ETID

England till I die… Болельщики, ага.

Но самое жуткое впереди.

Голгофский видит перед собой огромное кострище – его разложили, разломав кабинки на дрова. Над догоревшими досками – покосившееся кресло на колесах. Остался лишь стальной каркас. В кресле – обгорелый женский труп, практически скелет. Кисти примотаны проволокой к поручням кресла…

Жанна…

Самое невыносимое, понимает Голгофский, что англичане сожгли ее опять – через шестьсот лет… А он, Жиль де Голгофский, снова опоздал. Опять не смог ее защитить…

Голгофский падает на колени. Из его груди вырывается полный