Возвращение Синей Бороды - Виктор Олегович Пелевин

для вас вроде цирковых запахов. Даже представить страшно, как вы себя в цирке поведете. Ладно имущественный ущерб, а вдруг вы клоуна изнасилуете, чтобы упростить метафору? Или ослика?

Оскорблениям коллег по цеху уделено не так много места, но они сильно портят и без того сложное впечатление от книги. Однако главная проблема финала «Синей Бороды» даже не в этом.

Разобравшись с критиками, Голгофский уделяет-таки несколько страниц своему главному улову – списку туристов в прошлое. Он обещает назвать несколько громких имен и делает это. Но именно здесь его текст становится наиболее уязвимым.

Понятно, что замахиваться надо на большое – по-маленькому, как говорили в НКВД, только кулак отшибешь. И два из трех названных имен действительно очень громкие. Это Билл Гейтс и Тим Кук.

Вроде бы, the usual suspects. Но обвинения Голгофского представляются нам шаткими. Мы не утверждаем, конечно, что Тим Кук и Билл Гейтс невиновны (кто сегодня поверит, что они не плескались вместе с Тиберием в его бассейне). Мы просто хотим сказать, что у Голгофского были личные основания относиться к этим бизнес-лидерам с неприязнью.

Дело в том, что у нашего автора есть канал «Онан-варвар», который он почему-то считает анонимным. Там он нередко позволяет себе такое, чего ни один воспитанный или даже просто вменяемый человек никогда не скажет от своего имени.

Ровно за месяц до выхода «Синей Бороды» Онан-варвар публично поносил там именно этих капитанов бизнеса. Билла Гейтса – за заморозку левого x-box аккаунта в Сингапуре («у меня там триста сингапурских баксов лежало, покупал гифт-карты, как последний лох»), а Тима Кука – за то, что попытки сфотографировать айфоном трещину в темном углу за унитазом не удаются из-за «пидорской», по определению Голгофского, работы вспышки, которая включается и гаснет за секунду до момента экспозиции, чтобы, как предполагает наш автор, у «пидарасов на групповухе не было красных глаз» (мы по-прежнему утверждаем, что он не гомофоб, а это просто ролевая игра: Голгофский и Онан-Варвар – разные публичные ипостаси).

В том же треде наш автор обещает «трахнуть Билла Гейтса в ж*пу его двухтерабайтным иксбоксом, от которого теперь пользы как от кирпича, или лучше его дружком Тимом Куком, пока тот снимает всю процедуру на свой айфончик…»

Понятно, что после подобных откровений любые обвинения, выдвинутые Голгофским в адрес этих бизнес-лидеров сложно принимать всерьез – и компрометируют они исключительно самого обвинителя.

Третий названный Голгофским ретро-турист плохо сочетается с двумя первыми. Это Святослав Болконский, исполнительный секретарь союза православных евреев России в изгнании «Трусы и Крест». И здесь у нас окончательно пропадает доверие к разоблачениям нашего автора.

Во-первых, мы ничего не слышали про подобную организацию (возможно, конечно, что ее вместе с лордом Эмброузом погребли конвульсии мультиверса – но почему тогда Голгофский помнит, а мы нет?).

Во-вторых, кто пустил бы подобного персонажа на остров Св. Якова? Зачем? Чтобы он мемуары потом написал?

В-третьих, в литературных кругах хорошо известна эпичная драка межу Голгофским и Болконским в туалете Центрального Дома Литераторов – с битьем зеркал и многостраничным протоколом. Случилась она еще в девяностые годы, но с тех пор заклятые соперники по борьбе за душу России так и не примирились.

Константин Параклетович! Вы беретесь за важную, поистине глобальную тему, и что? Куда вы ведете читателя? Кудельман, Болконский, какой-то каббалист из какого-то «КАФ» – кто вообще все эти люди?

Сводить мелкие счеты с Б-гом забытыми беднягами и критикессами (о которых, по вашему же собственному выражению, «петух не пропоет») – это не то, чего страна ждет от одного из своих главных конспирологов в тревожные дни, когда скрипит земная ось и решается судьба человечества. Мелко, Константин Параклетович! Мелко и стыдно!

А где обещанные имена членов высшей британской элиты, о моральном падении которой вы прожужжали нам все уши?

Возможно, вся эта история – просто рационализация вашей англофобии. Какая-то часть соответствует истине, а остальное… Мало ли что могло привидеться контуженному философу в больнице после бомбардировки института Вейцмана…

На это возражение у Голгофского уже готов ответ: именно так и будет выглядеть иммунный ответ Вселенной, если под него попадет в конце концов и он сам. Но чудовищных британских зверств и коллективной ответственности английской аристократии это вовсе не отменяет.

Голгофский утверждает, что список британских лордов будет лишним – замазаны практически все. А молчит он потому, что боится расправы: MI–13 якобы сделает с ним то же самое, что с Жанной, если будет названо хоть одно имя.

Для опасений, по словам нашего автора, есть основания: в последние нью-йоркские дни в гостиницу приходит посылка. Внутри – простреленная в семи местах (число рабочих катушек на эннеаграмме Эпштейна) кепка MAGA и пачка «L&B» («The Fleet’s last pride» – несомненный загробный привет от Савиля и его конторы).

Приложена короткая записка:

DON’T EVEN THINK[35]

Эта угроза, однако, не просто демотивирует Голгофского.

Она неожиданно напоминает ему о том, что он понял, слушая Дхаммарувана.

Думать вхолостую и правда не стоит. Все человеческие беды именно от этого. Надо просто просыпаться и засыпать, есть и пить, встречать рассветы и закаты – и жить, пока живется, потому что ничего другого мы не можем все равно…

Телефоны ЦРУ не отвечают. Никто не перезванивает. Голгофский приезжает на Таймс-сквер и несколько часов сидит на красной лестнице. Вокруг – «нескончаемый поток пидарасов и клоунов: часть завезли, часть выдрессировали на месте» (формулировки на совести Голгофского; нам они кажутся абьюзивными и идиотскими). Наш автор делает вывод, что американских патриотов ждут трудные времена. А значит, и планету тоже.

Голгофский вылетает на Родину.

Описание подмосковной природы, увиденной Голгофским из окна такси по дороге из аэропорта, заслуживает отдельного разбора.

«Два ждуна-либерала, замершие на четвереньках в ковылях возле трассы, да придорожный щит с рекламой: серая солома длинного карго-крыла, светловолосый консумер-папуас с последним айфоном в нижней губе, и мелкая – чтобы вглядывались – надпись:

Ш – *, ГДЕ ПОКРЫШКИ?

MICHELIN

О Русь моя… Жена моя… Доколе? До самыя, батюшка, смерти, меланхолично протопопствует Голгофский на два голоса. Оглушительная строка.

Мы догадываемся, конечно, что ни оптоволоконных либералов в засаде, ни подобной рекламы в подмосковных ковылях (?) Голгофский не видел. Перед нами банальная реминисценция: Голгофский наблюдал шиночеловека из Michelin, призывающего зацепить будущее, по дороге из Бен-Гуриона в Реховот.

Скорей всего, тут даже не издевательство над «возвращением брендов», а метафора текущего состояния умов.

Понимаем пафос автора, но закрадывается подозрение – уж не одолжили ли этот образ Голгофскому в ГАИ на время медового месяца?

Если так, это далеко не «Скорость двадцать километров». Обидно, Константин Параклетович. Всю жизнь отдать автоинспекции, а они вам – «Парковку по нечетным», да и