В чужих туфлях - Джоджо Мойес

– А что об этом думает Фил? – наконец спросил Джоэл, глядя прямо перед собой и делая глоток из своего бокала.

– Мы об этом почти не говорим. Дома… дела идут не очень хорошо. – Сэм чувствовала себя предательницей, едва затронув эту тему, но сдерживаться было выше ее сил. – Мы фактически сидим без денег. Моя дочь – единственный человек, который еще со мной разговаривает. Фил молчит – у него депрессия, но бороться с ней не хочет. К врачу не пойдет. На терапию не запишется. Таблетки принимать не будет. Я словно живу с призраком.

Такое чувство, будто он не замечает, дома я или нет. Обычно я бы поговорила об этом с Андреа – это моя лучшая подруга, – но у нее рак, и не хочется ее нагружать. Чаще всего и так справляюсь, но сегодня, после угрозы увольнения и всего остального, я вдруг ощутила, что… не вывожу.

Голос вдруг стал глухим от слез, и Сэм зажмурилась, пытаясь их остановить.

Она сидела с закрытыми глазам, когда Джоэл вдруг обнял ее и притянул к себе. От него приятно пахло анисовым лосьоном – непривычный аромат – и теплой, чистой кожей. Ни один мужчина, кроме Фила, не касался ее вот так, с тех пор как они начали встречаться. Поначалу Сэм напряглась, но его объятия такие теплые, такие успокаивающие, что понемногу обмякала и опустила голову ему на плечо. «Можно остаться так навсегда?» – мелькнула мысль.

– Я всегда рядом, малышка, – тихо сказал он ей на ухо.

– Прости, – произнесла Сэм, вытирая мокрые глаза. – Глупо, да? Я должна учиться справляться со всеми проблемами сама.

– Нет. Это не так легко. Ты мой друг. Мне не нравится видеть тебя такой подавленной.

Сэм повернулась к нему. Его губы совсем рядом. В глазах мягкое выражение, по которому не понять, что он чувствует. «Так мы друзья?» – подумала она.

Джоэл не сводил с нее взгляда. Что-то внутри менялось. Этот миг словно растянулся на долгие годы… и Сэм резко встала.

– Так… я принесу еще выпить?

Когда она вернулась, Джоэл сидел, откинувшись на спинку стула. Сэм было как-то неловко, словно она слишком сильно открылась. Но при ее приближении мужчина улыбнулся.

– Я тут подумал, – произнес Джоэл.

– Так, – ответила она.

– Знаешь, что тебе нужно?

Сэм сделала глоток из бокала. И поняла, что определенно выпила лишнего.

– Бокс.

– Что?!

– Бокс. Тебе нужна энергия, Сэм. Моральная сила и физическая. Тебе нужно казаться более напористой, чтобы справиться с этим подонком. Надо выглядеть так, чтоб никто не посмел с тобой связываться. А ты ходишь, вечно опустив голову, будто Саймон весь дух из тебя вышиб. Надо вернуть свой шарм. Вот ты можешь кого-то ударить?

Сэм против воли засмеялась.

– Понятия не имею. Наверное, нет.

– Завтра вечером. Приходи в зал. И не смотри на меня так – боксом занимается куча женщин. Всем нравится. Можешь представить вместо груши рожу Саймона. Когда у меня на работе дела идут плохо, я просто иду в зал, надеваю перчатки – и пуф-пуф-пуф! – Он изобразил скоростное избиение груши. – Через час становится так хорошо.

«Но ведь это означает, что придется показаться тебе в обтягивающем спортивном костюме, – испугалась Сэм. – Я буду вся потная, ни грамма косметики. Выставлю себя неловкой неумехой прямо перед тобой». Сэм вдруг вспомнила, как плохо ей было в том ужасном зале, когда на фоне секси-мамочек она казалась самой себе жирной и незаметной.

– Не думаю, что…

Джоэл взял ее за руку и сжал пальцы. Его ладонь такая теплая и надежная…

– Давай. Тебе понравится. Обещаю.

Что-то в его улыбке вдруг убрало слово «нет» из ее лексикона. Сэм посмотрела на него.

– Доверишься мне?

Слова застряли в горле.

– Хорошо, – ответила она, вновь обретя дар речи.

Джоэл откинулся обратно на спинку стула и сделал очередной глоток.

– Значит, свидание. В семь часов. Подробности пришлю в чат.

19

Следующие два дня Ниша постоянно думала о своих босоножках. Может, их так и не вернули в уже закрывшийся тренажерный зал.

Может, женщина, которая их забрала, сделала это специально. Может, есть шанс обратиться в полицию и потребовать провести расследование, если ты вынужден ходить в жутких калошах человека, забравшего твою брендовую обувь. Если она думала не о туфлях, то о странном поведении Карла, а это одна из тех вещей, на которые обращаешь внимание только постфактум. Он всегда придирчиво относился к тому, что она надевала – то «как старуха», то «как шлюха», а то и вовсе «тебя полнит». Карл не любил, когда она выходила в обуви без каблука, так как в ней «ноги кажутся короткими». Ниша всегда считала, что муж просто хотел, чтобы она выглядела как можно лучше. Но может, дело в самой одежде, у него какая-то тяга к ней? Фетиш? В наши дни все возможно. Или он просто хотел вернуть эти туфли ради Шарлотт? Может, они стали для него неким символом? Ниша смутно вспомнила, как Карл настоял, чтобы она надела эти босоножки в тот же день, как он их подарил; казалось, его необычайно заводит их вид. Эта мысль вызвала тревогу, и Ниша отогнала ее прочь.

Джесмин работала во вторую смену, поэтому Ниша в основном оказывалась одна, к ее тайному облегчению: в квартире становилось дискомфортно. Иногда пространство словно съеживалось, и они втроем вечно мешали друг другу: то спорили, кто сколько сидит в ванной, то толкались локтями на кухне, пытаясь добраться до холодильника или чайника.

Джесмин опять взяла глажку на дом, и весь коридор был завален грудами белья в огромных пластиковых мешках. Веселый нрав начинал ей изменять из-за усталости и постоянного напряжения. Грейс тем временем бесилась из-за того, что гостья заняла место в ее комнате. Ниша все понимала, но постоянное закатывание глаз и тяжелые вздохи понемногу начинали раздражать. По крайней мере, когда они с Джесмин работали в разные смены, она могла часть дня провести наедине с собой и не прятаться за веселой, терпеливой улыбкой, идущей вразрез с настроением. А чаще так и было.

Что же случилось с проклятущими туфлями? Эта мысль постоянно крутилась у нее в голове. Нужно их найти: чем раньше это произойдет, тем быстрее она получит деньги от Карла, оставит позади крошечную квартирку и начнет возвращаться к привычной жизни. Ниша была уверена, что Рэй уже заподозрил неладное. Во время вчерашнего разговора он больше отмалчивался и наконец