В чужих туфлях - Джоджо Мойес

Ниша вдруг ощутила неловкость.

– Кажется… я съела остатки хлеба.

– Ты шутишь?

– Прости.

– А ты… не подумала, что можно сходить и купить еще?

– Мне нужно было принять ванну. Выдался очень скверный день. Я сейчас оденусь и сбегаю…

Взглядом Джесмин можно было резать стекло.

– А что ела Грейс?

– Сказала, что поужинала у твоей мамы.

– Мать сказала, она ничего не ела.

Джесмин закрыла глаза и вздохнула. Затем открыла, прошла мимо Ниши и достала из сушилки груду постиранных простыней. А затем остановилась.

– Секундочку. Кто оставил нагреватель включенным?

– Видимо, я? – произнесла Ниша.

– И давно он так стоит?

– Не знаю. Пару часов? Я про него забываю.

Джесмин хлопнула по подсвеченному выключателю.

– Боже! Ты хоть знаешь, во сколько он нам обходится? Девонька, нельзя про такое забывать! Боже мой … – Она захлопнула дверцу и развернулась на пятках. – Ни еды, ни горячей воды, зато огромный счет за электричество. Тут тебе отель, что ли? Думаешь, ты все еще в «Бентли»? Ниш, только потому, что тебе в жизни не приходилось думать о деньгах, не означает, что все живут так же! Ты издеваешься, что ли? Господи!

Сердито топая, Джесмин пронеслась по коридору на кухню, а Ниша осталась стоять там в одном полотенце.

Она оделась, не обращая внимания на нарочитые косые взгляды Грейс, натянула отвратительные брюки и футболку. Вышла из квартиры, игнорируя угрожающее хлопанье шкафов на кухне, и быстро направилась к круглосуточному магазину в десяти минутах от дома, слишком злясь на себя, чтобы думать о холоде, улюлюканье подростков на углу или воплях парней возле бильярдной. Когда через двадцать минут она вернулась, Джесмин уже сидела на диване в гостиной и ела что-то вроде лапши быстрого приготовления, заваренной в миске.

– Вот, – сказала Ниша, протягивая пакет с покупками.

– Что? – спросила Джесмин, отводя взгляд от телевизора.

– Хлеб, молоко, яйца, шоколад. Слушай, я… Извини меня.

Джесмин бросила взгляд на пакет.

– Ладно, – произнесла она и снова повернулась к экрану.

– И вот еще.

Джесмин вздохнула, вынужденная снова посмотреть на Нишу… И удивленно уставилась на протянутую стопку купюр.

– Это еще что?

– То, что я тебе должна. За жилье. Я бы дала больше, но мне нужно что-то оставить, чтобы вернуть сына.

– Что-что ты мне должна?

– Все, во что тебе обошлось мое проживание. За эти пару недель. Я сейчас соберусь и через полчаса уйду. – В горле материализовался странный комок. Незнакомое ощущение.

Джес снова посмотрела на протянутую руку, потом на лицо.

– Совсем сдурела?

– Что ж, – голос Ниши звучал отстраненно, шея была напряжена. – Довольно очевидно, что вы обе сыты по горло моим присутствием.

Еще мгновение Джесмин молча смотрела на нее, а потом поморщилась.

– Ниш. Да, я зла. Мне хотелось есть. Да. Но ты моя подруга! Я не вышвырну тебя на улицу из-за горячей воды! – Она раздраженно покачала головой. – Садись уже, женщина! Мне на тебя смотреть неудобно.

Ниша осталась на ногах.

– Но хлеб…

– Просто хлеб. На тебя что, никто никогда не сердился? Ясно же, что тебе в жизни не приходилось делиться! Надо думать хоть немного, прежде чем что-то сделать, раз мы все живем на одной территории, слышишь? Но это не повод разводить драму. Боже мой!

Джесмин покачала головой. Она ждала, пока Ниша осторожно сядет на другой конец дивана, затем доела остатки лапши из миски, и несколько минут женщины молча смотрели телевизор. Наконец она наклонилась ближе и ткнула пальцем в пластиковый пакет.

– А ты какой шоколад купила?

– Green & Black. Горький.

– Да! Ты хорошо меня знаешь! – улыбнулась Джесмин внезапно и заразительно. – Да бога ради, расслабься уже, женщина! Если мне придется ходить на цыпочках каждый раз, как испортится настроение, мы вообще здесь не выживем все вместе, понимаешь? Давай, ставь чайник, съедим его за чашкой чая.

В прежней жизни Ниша редко ложилась в постель раньше полуночи. Карл допоздна отвечал на звонки по работе, проверял какие-то данные, и ему не нравилось, если к его приходу она уже спала. Но в последнее время к десяти вечера Ниша валилась с ног. А сегодняшний вечер с его эмоциональными событиями вымотал ее окончательно. Она устало забралась на верхнюю койку, упираясь кончиками пальцев ног в ледяные металлические прутья, и ощущала, как все косточки в теле благодарно расслаблялись в объятиях дешевого матраса.

Внизу Грейс закончила читать и выключила ночник. Ниша вдруг обрадовалась, что с ней в этой комнате был кто-то еще, благодарна за смех по вечерам, за выражение удивления на лице Джесмин и ее хохот, когда она рассказала про Карла и туфли.

– Боже, дорогая моя, как ты вообще с ним жила?

– Так же, как лягушка в кипятке, верно? – ответила Ниша. – Брак никогда не начинается с плохого.

Просто к тому времени, как ты начинаешь осознавать, что происходит нечто странное, ты уже увязла в нем по шею.

Джесмин засмеялась. Искренне смеялась над Карлом. Ниша в жизни не видела, чтобы кто-то хохотал над ним или называл его чудаком. Было чувство, будто, что бы она ни сделала, эта удивительная женщина не перестанет считать, что она, Ниша, нормальный человек. Сейчас в гостиной Джесмин еще час будет гладить белье. Ниша предлагала помочь, но ее отослали прочь. «Я справлюсь, деточка. Посмотрю любимые программы по телеку. Много гладить не буду».

– Ниш?

Тихий голос выдернул ее из размышлений.

– Да?

Она слышала, как Грейс ерзала на постели.

– Прости.

– За что?

– За то, что так относилась к тебе. Мама рассказала, что с тобой стряслось. Я не знала. Я не против, что ты живешь в моей комнате. Прости, что не приняла тебя более радушно.

Ниша ощутила ком в горле.

– Это… очень мило с твоей стороны, Грейс. Спасибо.

В тишине они слышали пыхтение и постукивание утюга по доске, далекий рокот телевизора. В темноту вновь ворвался голос Грейс.

– Мама вечно позволяет кому-то здесь пожить. Иногда мне это надоедает. Она слишком добра к людям. Иногда они просто… садятся ей на шею.

– Знаю. Я не из таких, Грейс.

– И мама так говорит.

Ниша смотрела в темноту. И неуверенно спросила себя, точно ли она не из таких.

– А какой у тебя сын?

– Рэй? Замечательный. Добрый. Умный. Веселый.

– Сколько ему лет?

– Ему? Шестнадцать.

– Где он живет?

– В частном пансионе. В Америке.

– В Америке? – В голосе Грейс послышалось удивление. – Вы что, живете в разных странах?

– В данный момент – да.

– Ты по нему не скучаешь?

И снова это ощущение кома в горле. Ниша