В чужих туфлях - Джоджо Мойес

– Нет. Констатирую факт.

Он страшно ее раздражал. Неспособность понять, что у него в голове, хотя она могла прочитать мысли практически любого мужика, вызывала неуверенность и злость, так что Ниша все время разговаривала с ним странным, почти вызывающим тоном, а иногда и вовсе избегала.

А дело вот в чем: ей не хватало секса. Именно по Карлу Ниша не скучала, нет. Порой ей приходилось сдерживать стон недовольства, стоило заметить характерное выражение в его глазах. Но ей не хватало физического контакта. Ниша жаждала объятий, прикосновений, хотела быть желанной.

Ей не хватало чувства власти, которое испытываешь, когда вызываешь в мужчине страсть. Решить проблему самостоятельно тоже не выйдет, учитывая, что она спит на двухэтажной кровати в комнате четырнадцатилетней девочки.

– Он тебе нравится, – сказала Джесмин, перехватив очередной взгляд, брошенный на Алекса во время обеда.

– Вовсе нет.

Лицо Джесмин приобрело скептическое выражение.

– Как скажешь.

– Он просто повар в буфете без денег и перспектив. С чего он должен мне нравиться?

Джесмин дожевала сандвич, вытерла губы платком и ответила:

– Девонька, на твоем месте я бы его не упустила.

Уже почти пять месяцев Кэт играла сама с собой в одну игру на подходе к дому. Закрывая ворота и направляясь к двери по узкой дорожке, она пыталась угадать, в каком положении увидит отца, когда войдет. Чаще всего он лежал на диване, головой к столику, стоящему рядом. Иногда разворачивался ногами к столику, подложив под голову две подушки. Угадав верно, что бывало нечасто, Кэт говорила себе, что выиграла в «бинго с ленивцем». Сейчас она шла мимо разваливающегося фургона с огромным подсолнухом в духе хиппи (мало того, что позор, так еще и экологическая катастрофа), вставила ключ в замок и решила, что сегодня будет обычный день. Отец окажется на диване головой к столику. Как говорят букмекеры, беспроигрышная ставка. Кэт распахнула дверь, закрыла ее за собой и посмотрела в гостиную. Но телевизор оказался выключен, и отца не было.

Повесив куртку на крючок, она зашла на кухню. Семь пятнадцать, но мать в который раз не пришла с работы. Кэт ощутила смутное беспокойство, вспомнив, какой жизнь была полтора года назад. Она приходила домой и знала наверняка. мама готовит ужин, папа сидит, облокотившись на стол, они о чем-то болтают, в углу бормочет радио. А теперь здесь никого, только тяжелое молчание.

Кэт съела пару рисовых хлебцев из буфета (больше практически ничего не осталось) и направилась наверх, в свою комнату. И, наконец, увидела отца – он лежал на постели, уставившись в стену.

Кэт задержалась у открытой двери.

– …Пап?

Он повернул к ней голову. Выглядел измотанным. В последнее время у него всегда усталый вид.

– Привет, милая. – Фил попытался улыбнуться.

– Что делаешь?

– Решил немного отдохнуть. Что-то я… устал сегодня.

– А где мама?

Фил моргнул, словно только сейчас заметил, что ее нет.

– Не знаю. Может, на работе?

– Ты ей звонил?

– Сегодня – нет. Не сейчас.

– Уже семь пятнадцать. – Кэт уставилась на него, поражаясь пассивности, нежеланию действовать даже сейчас, когда все вокруг разваливается. И внезапно сорвалась. – Боже, пап! Проснись уже!

Он казался испуганным, и почему-то это принесло смутное удовлетворение.

– Как по-твоему, где сейчас мама?

Фил покачал головой.

– Я… я не знаю.

– Она с каким-то левым мужиком. А ты сидишь здесь, как какой-то… овощ. Позволяешь ей уйти.

Как считаешь, что дальше, пап? Думаешь, если сидеть себе тихо-мирно, все само встанет на место?

Надо что-то делать. Тебе надо встать и посмотреть, что творится прямо у тебя под носом!

– С мужчиной?

– Я ее видела. – Кэт почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а кровь прилила к лицу, но ей было плевать. – Когда ехала на автобусе. Она с ним обнималась. Каждый день она красится, поздно приходит домой, а ты делаешь вид, будто ничего не происходит.

Он выглядел разбитым, но ей было все равно. Она хотела шокировать отца. Встряхнуть его.

– Это… вовсе не…

Кэт распахнула дверцы гардероба и начала перебирать пакеты внизу, а затем извлекла сумку.

– Видишь вот это?

– Сумка, – озадаченно произнес он.

Кэт расстегнула молнию. И да, вот они, на том же месте, где она обнаружила их два дня назад. Символ всех неурядиц.

Она вытащила одну босоножку.

– Это мамины. Твоей жены. Вот что она надевает на свиданку к любовнику! И если бы ты хоть на что-то обращал внимание вокруг себя, а не замыкался в своих страданиях, то давно осознал бы, что надо что-то делать!

– Они принадлежат твоей матери? – Фил смотрел на туфли, не веря своим глазам.

– Боже ты мой! Мне что, надо все разжевывать? Жесть… Вы же вроде как взрослые! А мне буквально приходится тыкать тебя носом в то, что ваш брак разваливается! Господи… Пап! Очнись! Очнись уже, а?! Ненавижу этот дом! Ненавижу!

Кэт больше не могла на него смотреть. Разразившись слезами, она швырнула туфлю через всю комнату и вышла, хлопнув дверью.

Сэм открыла переднюю дверь, разогревшись после быстрой ходьбы. В последнее время она, кажется, начала двигаться быстрее и теперь приходила, раскрасневшись, будто куда-то спешила.

Сегодня тренировка прошла шикарно. Саймон весь день был не в духе, придирался, бросал на нее уничижительные взгляды, и Сэм так разнервничалась, что чуть не передумала идти в зал. Но Джоэл как чувствовал – прислал сообщение со словами: «В такие вечера надо приходить».

Поэтому в шесть они вместе пошли в клуб, а теперь, почти два часа спустя, Сэм казалось, что она могла бы завоевать мир. Сид – тренер – обучил ее разным ударам, показал, как напрягать пресс, что такое джеб и свинг, как бить с силой, а не зря махать руками, напрягая только запястья. К концу он уже орал:

– Да, девочка! Вот так!

И хотя каждая мышца в теле ныла от боли, Сэм чувствовала, как перчатки ритмично стучат по его ладони – раз-два, раз-два – и ощущала себя на коне, словно все чувства выплескивались через удары.

Костяшки даже покрылись ссадинами, словно она била куда сильнее, чем думала.

– Ты молодчина! – сказал Джоэл, когда они встретились снаружи после первой тренировки.

С губ Сэм не сходила улыбка. Она тогда надела чужие босоножки, потому что они добавляли ей уверенности, хотя прекрасно знала, что переобуется обратно в кроссовки, едва Джоэл скроется из вида.

– Чувствую себя… великолепно, – проговорила Сэм. Он крепко обнял ее и сказал, что она непобедима.

Она приходила на тренировки уже четырежды, и каждый раз, хотя мышцы протестующе ныли от неожиданной нагрузки, ей казалось, что какая-то потерянная