Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

— Надо привыкнуть, ага.

Они подошли к кассе.

— Переводом или наличкой?

— Если можно, наличкой.

У Ольги столько не было. Они дошли до ближайшего банкомата, и она сняла больше, чем они изначально договаривались. Потом отвела ее в кафе и накормила финской ухой и карельскими калитками. Первые вкусные калитки, которые Кира попробовала. Ольга перечисляла вкусы, с которыми их теперь делают: белый шоколад, «Нутелла», творог, картошка с лисичками, — и Кира обнаружила, что является человеком, которому интересно про это слушать. Было приятно чувствовать тепло в животе.

Сзади то и дело что-то хлопало. Кира не смотрела, что именно, но вздрагивала от этих звуков. Они не были постоянными. Стояла тишина, потом вдруг что-то хлопало и снова затихало. Целый день мог пройти, прежде чем раздастся новый хлопок.

Одним утром, пока Кира заваривала молотый кофе, подъехала машина. Белый «Фольксваген Кадди». Из него вышла женщина в джинсах и толстовке и, достав из детского кресла на заднем сиденье ребенка, взяла его на руки и понесла к ограждению. Кира доделала кофе и, сев у окна, наблюдала за ними.

Зеленый трамплин поднимался на скалу. Наверх по ступенькам забирался человек с лыжами. Снега не было. Человек встал на середину дорожки, оттолкнулся и, разогнавшись, взлетел в небо, пронзая робкое утро. Всего несколько секунд — и он приземлился на площадку, скатился к женщине с ребенком. Человек снял шлем, и наружу выпали длинные русые волосы. Ребенок радостно вскрикнул, и лыжница, которая, по всей видимости, была его мамой, обняла малыша и вернула другой женщине, наверное ее маме.

Мать и ребенок стояли рядом и смотрели, как их дочка и мама разгоняется и взлетает в своем розовом лыжном костюме и шлеме с лыжной маской. Как она летит на фоне скал, сосен, редких туристов, облаков и мелкого дождя.

Что-то первозданное было во всем этом. Смотреть, как дочь отрывается от земли, чтобы снова на нее приземлиться. Как ее притягивает обратно ко всем. Кира наблюдала за ними, и кофе успел остыть к тому моменту, когда она пришла в себя. Тогда Кира оделась, обогнула трамплин и поднялась на гору.

Ей не хотелось гулять, но она себя заставляла. Тридцать минут утром и тридцать минут вечером. От этого ей станет лучше. Станет лучше. Ей станет лучше. И ей становилось лучше. Все давалось немного легче.

Она начала с трех тысяч шагов в день. Потом делала шесть. Теперь она ходила десять тысяч шагов в день и по ощущениям могла идти, и идти, и идти. Чем больше ходила, тем меньше хотелось есть. Она пила много воды. Та постоянно проходила через нее, и Кира ощущала ее прохладу. Что-то мелкое и приятное. Трепет. Она дважды в день поднималась на гору в парке. Бродила по скалам, садилась на них. Наверху было хорошо. Чистый воздух. Черные скалы. Сколько времени прошло? Сколько времени прошло с чего? Больше не было того, от чего отмеряется время. Оно теперь просто шло и не проходило.

Кто-то заглядывал в салон. Две ладони прижимались к окошку, и между ободков из пальцев моргали глаза. Потом раздался стук. Кира отодвинула стекло и высунула голову.

— Здрасте.

Молодая рыжеволосая женщина уже уходила, но остановилась и обернулась.

— Ой, — сказала она, — видимо, перепутала. У вас фургон как у моего знакомого.

— Яна?

— Ага.

Кира надела кроссовки и вышла наружу.

— Я Кира. Ян мой муж. Мы недавно поженились.

— Марианна. Это Дунька.

Упитанная собачка заканчивалась ниже коленей. У нее на спине светились розовые крылья бабочки.

— Мы на «Свидетелей» едем. Остановилась вот Дуньку в туалет сводить, а тут смотрю — знакомый фургон, еще и со всем иконостасом.

Марианна показала на стикеры экипажей на боковом окошке. Нарисованные автодома, которые Ян с Кирой встречали на дороге.

— Вы тоже едете?

— Куда?

— На «Свидетелей»? «Свидетели Vanlife»?

У нее были добрые глаза. По ним сразу можно было понять, что она хороший человек. Кира не заметила, как ломано, неуклюже рассказала ей все, не давая вставить и слова, потому что боялась, что это слово будет «пока», Марианна уедет и она снова останется одна.

— Он просто пропал? — наконец заговорила Марианна.

Кира кивнула.

— Ну как, — сказала она, — позвонил вот тогда один раз, и все.

— Хочешь, поехали вместе поспрашиваем остальных, вдруг кто что знает?

Кира следовала за легковушкой Марианны по улицам Сортавалы, затем по трассе и по грейдеру, с которого они свернули в лес на каменистую тропу с выпирающими корнями. Дорога была проходимой, и вскоре они вырулили на поляну возле пляжа с парой десятков разных кемперов. Играла музыка. Люди натягивали гирлянды по корпусу машин и соединяли их с другими или накручивали на деревья. Между сосен натянули экран, на который проецировали кино. И позади Ладога пропадала в небе.

— Серьезно? — услышала Кира рядом. — Ты закрываешь машину?

— После прошлого фестиваля я ее больше никогда не оставляю открытой.

— А что там было?

Пара утепленных мужиков с бутылками пива в руках брели от фургона.

— Ты не слышал? — сказал другой голос. — Он возвращается, а у него в машине какая-то парочка занимается любовью.

— Да ладно?

— И главное, ты слушай, они видят его и говорят, мол, иди пока погуляй, мы еще не закончили.

Кира заперла фургон и вместе с Марианной стала подходить ко всем и спрашивать про Яна. Никто его не видел с весны. Как раз тогда они с Кирой отправились в путешествие. Марианна раскидала по чатам вэнлайферов объявления о пропаже, приложив фото Яна и фургона. Кто-то видел фургон, но самого Яна — нет.

Ребята готовили на газовых грилях сосиски и куриный шашлык. Один испек несколько пицц. Другие делали салаты и гарнир. Потом всю еду выставили на общий стол. Сбоку была свежая барная стойка из пары досок, на которую сложили коробки с пивом и бутылки чего покрепче. Кире стало слишком шумно. Слишком людно. Она ушла в фургон, а когда Марианна снова показалась у окошка, накрылась одеялом с головой и всю ночь ждала, когда она уйдет, хоть и догадывалась, что Марианна, в отличие от нее, уже давно спит.

Рано утром Кира завела машину и поехала обратно на площадку возле трамплина. Виляя по лесным тропам, она повторяла про себя, что едет домой.

В парке было много дорожек и тропинок. Поначалу Кира ходила по одному и тому же маршруту, но он ей надоел, и она начала сворачивать на другие тропы, а потом и вовсе бродить там, где дорожек нет.

Чаще это заводило ее к обрыву или луже грязи,