Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

— Приехали, — сказал парень.

— Ян, — сказал кто-то другой, — ну кто так делает?

Слипшийся мир комкался в глазах. Люди из прошлого и настоящего. Все перемешалось.

— Ян. Вставай давай.

Снаружи, из-за открытой дверцы «опеля», глядел хозяин. Ян смотрел на него в ответ, надеясь, что тот исчезнет, если просто достаточно долго подождать. Но хозяин оставался на месте.

— Вы покормили кота? — наконец спросил Ян.

Парень рассмеялся пацанским смехом.

— Да, этот забавный. Нравится мне, — сказал хозяин. — Дурак, но хороший.

Хозяин ткнул пальцем в сторону сарая, и Ян зашагал в указанном направлении. Парень, видимо, был его сыном или кем-то вроде того. Они искали его по ближайшим дорогам и уже решили, что Ян доехал на попутке до города и пошел в полицию. По их словам, это бы ему тоже не помогло, потому что хозяин отправил туда узбеков. Зайдя в сарай, хозяин позвонил им и сказал, что можно ехать по домам. Сын, думал Ян. Отец и сын. Как тесен мир. Эта мысль пульсировала у него в голове, пока они били его по очереди. Он только терял дыхание, и под кожей разливалось тепло. Кажется, ничего не сломали. Они оставили Яна возле деревянных стенок, облепленных сеном. Тогда Ян обмяк и разрешил себе зажмуриться. Слезы брызнули на ладони, все лицо было горячим и влажным. Как будто кто-то сжал сердце и оно потекло через глаза и обратно в горло.

6

— Алло? — Кира начала отвечать на все звонки с незнакомых номеров. Она с неделю перезванивала на тот, с которого звонил Ян, но в телефоне раздавались короткие гудки, и экран гас.

— Здравствуйте. Вас беспокоит управление МВД по Республике Марий Эл…

Она повесила трубку. Телефон зазвонил снова ближе к обеду.

— Алло?

— Здравствуйте. Это городская больница Краснодара.

— Идите… А, кто?

— Городская больница. Заведующая акушерским отделением. Мы с вами общались недавно.

— Ага. Месяц назад?

— Да? Как летит время.

— Что вы хотели?

— Я? Я звоню по поводу того, что хотели вы. Или вы передумали?

Передумала? Что передумала? У Киры не было времени даже подумать.

— Нет, — сказала она.

— Так. Какой у вас сейчас срок?

— Не знаю. Десять? Девять?

Заведующая щелкнула языком и вздохнула. В телефоне слышались клики клавиатуры.

— Одиннадцать недель.

— Время летит, — сказала Кира.

— Смотрите. По закону прервать беременность можно до двенадцати недель.

— Ага.

— А вы на одиннадцатой.

— Ага.

— Можем поставить процедуру на понедельник.

— Ага. Так. В Краснодаре?

— Женщина, ну разумеется, в Краснодаре.

— А нельзя в другой больнице? В Сортавале?

— Это где? За границей? Нет.

— Нет, это в России.

— Ну может, и можно. Спросите у них.

— А вы не можете?

— Что? Спросить? Не выдумывайте.

— Но я не в Краснодаре сейчас.

— Это уже не мои проблемы. Так что, ставим на понедельник?

У Киры свело бедро судорогой.

— Я не могу оказаться в Краснодаре в понедельник. Это невозможно физически.

— Тогда не ставим?

— А можно позже?

— Женщина, ну вы слушаете меня или нет? Я же сказала, что можно до двенадцати недель, а вы на одиннадцатой.

— И? Что это значит?

Кира знала, что это значит, но надеялась, что заведующая откроет ей какое-то совершенно иное значение.

— Это значит, что либо мы ставим на понедельник, либо начинайте закупаться подгузниками. И в первую очередь для себя.

— Разве нельзя после двенадцатой недели? Прямо совсем-совсем?

— Только по медицинским показаниям и социальным причинам.

— У меня есть социальная причина. Это ребенок от другого мужчины. Не от моего мужа.

— Это не причина. Это следствие.

— Чего?

— Вашего образа жизни.

— Какого образа жизни?

— Разгульного. Какого еще?

— Вы понятия не имеете, о чем говорите.

— Я знаю, о чем говорю. Я знаю, что это не считается социальной причиной.

— А что считается?

— Насилие. Вас изнасиловали?

Слова исчезли. Кира смотрела на песок на полу салона. Она чувствовала его в груди.

— Я же говорила. Гулять надо было меньше, вот и не нагуляли бы себе ублюдка.

— Вы следите за языком, ладно? Вы меня не знаете. Вы не знаете мою ситуацию.

— Я каждый день разбираюсь с этими вашими ситуациями. Все я про них знаю. Вся жизнь у вас это ситуация.

— Знаете что? Всего вам доброго. Серьезно. Вы никогда не будете счастливы, потому что для людей вроде вас счастья нет. Вы сами это знаете, поэтому и ведете себя так. Вам просто больно, и вы хотите сделать больно другим, чтобы они почувствовали крохотную часть того, что вы испытываете каждый день. Думаете, это вас оправдывает? Нет. Раскрою секрет: нам всем больно. Это не повод вести себя по-уродски.

Телефон молчал, и Кира подумала, что заведующая бросила трубку, но звонок еще шел.

— Я передумала, — сказала Кира. — Идите на хуй. Пусть вам будет больно жить и пусть вам кажется, что вы такая одна.

Теперь звонок завершился. Кира расплакалась. За окошком бродила птица, или чем бы ни было это существо, которое сутками маячило на берегу. У него не было крыльев. Может, и были, но их не было видно. Черные крылья на черном теле. Угольно-черном. Ноги короткие, желтые, с громадными пепельными лапами. Клюв белый. Лоб белый. Кира нашла в интернете, что это лысуха. Белое пятно на лбу было кожистой бляхой. Лысуха ходила по берегу, как курица. Только у куриц двигаются голова и грудь — что-то живое и глупое есть в каждом их шаге и повороте. У лысухи не было ничего. Она не обращала внимания на фургон и Киру, людей, ведущих своих собак в парк. Ей не было дела до чаек и уток. Не было дела ни до чего. Она переносила свое бескрылое тельце, медленно переставляя лапки, клевала мокрую землю, и Кира чувствовала, как в этом клюве обрывается жизнь. Снова зазвонил телефон.

— Алло? — сказала она.

— Здравствуйте. Это Александра из Всероссийского центра изучения общественного мнения. Мы проводим социальный опрос. Он займет пятнадцать минут. Готовы ответить?

Кира молчала.

— Алло? — спросили из телефона.

— Да?

— Отлично, спасибо. Первый вопрос: испытываете ли вы тревогу?

— Постоянно.

— Спасибо. Следующий вопрос: с чем связана ваша тревога? Можно назвать несколько вариантов.

— Не знаю. Со всем. Мне тревожно жить.

— Вы бы сказали, что это связано с инфляцией? С ключевой ставкой?

— Ну может быть. Меня беспокоят цены на бензин.

— Спасибо. Следующий вопрос: насколько вы поддерживаете действия правительства Российской Федерации?

— Какие действия?

— Ну, политику.

— Я ничего не знаю о политике.

— Но она ведь влияет на вашу жизнь. Как вы оцениваете это влияние: положительно или отрицательно? Поддерживаете или нет?

— Я честно не думаю, что