Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

Ему хотелось дотронуться до них. Погладить. Он медленно зашагал им навстречу. Старшая косуля выпрямила шею и принюхивалась к нему издали черными сжимающимися ноздрями. Ян потянулся к ней, но она отшатнулась, и тогда он поднял руки к голове и остановился на сплошной белой полосе. Косуля уставилась на него, но потом повернулась в ту сторону, куда уходила дорога, и остальные косули тоже замерли и вылупились на пустоту. Ян ничего не слышал. Совсем. Потом что-то тихонько зажужжало. Косули пропали в тени. Через пару минут Ян увидел вдалеке машину и встал у нее на пути. Красный «опель» с лобовым стеклом, заходящим на крышу, как залысина. Даже когда машина засигналила и завизжали колеса, Ян не двинулся.

— Ты дурак? — раздалось из машины вместе с какой-то стучащей музыкой.

— Подвезите, пожалуйста.

— Куда?

— Куда-нибудь.

Стройный парень осмотрел Яна.

— Погоди, — сказал он, достал из багажника пару пакетов и обернул ими пассажирское кресло. — Ладно, садись.

Кондиционер был настроен так, что Яну казалось, будто он охлаждает само его дыхание, прямо внутри легких.

— Че ты на дороге-то делал?

— Ждал машину. Я… я там работал в поле. Теперь еду домой.

— А до поля ты как добрался?

— Я там жил.

— В поле?

— На ферме.

Парень глянул на него, а потом обратно на дорогу.

— Я к родителям еду. Решил навестить. Докуда-нибудь дотуда тогда тебя довезу.

— Спасибо.

— Пить, может, хочешь? У меня кола есть. Оригинальная. Из Казахстана.

Ян покачал головой, хотя и правда хотел пить.

— Можно позвонить?

— Кому?

— Жене.

Парень достал телефон из подстаканника, разблокировал и дал Яну. Ян набрал номер, но ответила какая-то бабка и приняла его за мошенника. Он перепробовал еще несколько цифр в конце номера, и наконец раздался голос Киры.

— Кто это?

— Я. Это Ян.

— Чего ты хочешь?

Ян двинулся на кресле, и под телом зашуршали пакеты.

— Что? Где ты?

— А что?

— Слушай, я… Мне надо понять, где ты. Ты там же на парковке?

— Я на парковке. Но я не там же. Это другая парковка.

— Где?

— А зачем тебе это знать?

На подлокотнике было пятно, и Ян тер его пальцем.

— В смысле, зачем мне это знать? Чтобы тебя найти.

Кира молчала. Ян слышал ее дыхание в телефоне и звенящий пульс в голове.

— Зачем? — спросила она.

Ян уставился наружу, но видел только звук голоса Киры.

— Кошка, что, по-твоему, сейчас происходит?

— Где? В мире? Конец света.

— Нет, здесь. Между нами.

— Этого я не знаю.

Они молчали. Ян не находил сил находить слова.

— Где ты был? — У нее дрожал голос.

Экран телефона лип к щеке. У Яна сводило руку.

— Я все тебе расскажу, — сказал он, — потом.

— Почему ты не можешь рассказать сейчас?

Ян знал почему, но не знал, как объяснить. Если бы он облек то, что с ним случилось, в слова, это стало бы реальным. Реальнее, чем сам факт того, что это произошло.

— Ты просто бросил меня…

— Нет…

— Ты просто бросил меня, а потом по улицам потекли реки, небо обрушилось — оно било молниями повсюду, вокруг…

— Что? Что?

— Я думала, я умру!..

— Что случилось? Где ты? Все в порядке?

— Да, я в порядке. Выбралась без твоей помощи.

— Выбралась? Откуда?

— Из всего этого ада.

— Ты про Сочи?

— Конечно, я говорю про Сочи. Про что еще я могу говорить? Только не говори, что ничего не слышал про потоп.

— Какой потоп?

— Я сейчас брошу трубку. Об пол.

— Я ничего не знаю про потоп. Я видел грозовой фронт. Нас тоже залило, но потопа не было.

— Вас? Кого вас?

— Меня и ребят.

— Каких ребят? О чем ты говоришь? Господи, тебя забрали на войну?

— Нет. Не плачь. Эй, не плачь. Все хорошо. Я выбрался, я тоже выбрался.

— Выбрался откуда?

— Я потом все расскажу.

Она всхлипывала в трубку.

— Я не понимаю, почему ты не можешь рассказать сейчас.

— Меня забрали. Я просто хотел заработать денег. А там не платят деньги.

— Кто?

— Не знаю. Ребята сказали, что это цыгане.

— Цыгане? Тебя забрали цыгане? Ты что, конь? Что, блять, происходит?

— Я все тебе расскажу, но потом. Честно. Кошка, мне надо уезжать отсюда. Но надо знать куда. Где ты?

— Хорошо. Хорошо. Я на парковке. Это не совсем парковка. Просто площадка за трамплином.

— Ага. Ага. — Ян кивал и постукивал ногтем по окошку.

— Знаешь, который в парке?

— Ага. Нет, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Ну, который в Сортавале…

— В Сортавале?

— Да, в Сортавале. Я в Сортавале!

— Ох, блять. Что ты делаешь в Сортавале?

— Не знаю, не знаю. Я просто ехала и ехала. Типа, от потопа? Я, типа, думала, что мир заканчивается. Море вышло из берегов. Я думала, оно затопит всю планету. Что за мной что-то гонится. Я просто убегала, понимаешь? Мне было страшно. Ян, мне было так страшно.

— Кошка…

— А потом у меня кончился бензин, и я заправилась. Ты знаешь, сколько стоит бензин? Пиздец! Как почка! Пиз-дец! В общем, я ехала, пока были деньги на бензин. Мне хватило до Сортавалы. Теперь я в Сортавале.

— Ладно. Ага, ладно. Пиздец. Я… я сейчас к тебе поеду. Все будет хорошо.

— Ты можешь долететь?

Ян обдумал этот вопрос, хотя знал, что думать тут не о чем.

— Нет. Нет, я не могу долететь. У меня нет денег. У меня даже нет паспорта.

Что-то хрустнуло на другом конце телефона. Не что-то материальное. Больше как надежда.

— Все будет хорошо, — повторял Ян, как будто слова были способны что-то исправить, залечить. — Все будет хорошо.

— Как? Как ты доберешься?

— Я что-нибудь придумаю.

— Но как?

— Просто оставайся там же.

— Ян…

Телефон не издавал звуков. Ян отнял его от уха и посмотрел в запотевший черный экран. У него тряслись руки, и все тело, и все, что было внутри тела.

— Че, связь, что ли, пропала?

Ян вернул парню телефон.

— Ничего, — сказал парень. — Я эти дороги знаю. Вот в городах да, там нужен навигатор. Никак не могу запомнить все эти Красноармейские, Ленина, проспект… даже название не помню. А здесь нет. Хоть с закрытыми глазами доеду.

За окошком уже была ночь. Красный месяц поднимался из-за горизонта.

— Спасибо, — сказал Ян.

— Ага.

Ян закрыл глаза и тут же утонул во сне. Он видел косулю и пальцами чувствовал ее потную теплую шерсть. Он гладил ее по носу. Соленые ноздри присасывались к ладони, как вантуз, и косуля растерянно и удивленно глядела на Яна как на того, кто может ей все это объяснить, и весь сон Ян