Дом без соседей - Геннадий Борисович Пациенко

Чувство близкого родства с природой мог бы отнести к себе каждый.

Известно, что в городских и столичных школах ощущение прекрасного во многом развивается с видения художественных галерей, выставок, храмов, на селе оно зарождается прежде всего от ощущения красоты труда, природы, возбуждая тем самым привязанность к вечно прекрасному живому миру деревьев, полей, кустов, трав. Передать ребенку близкий образ родной земли и есть, по-видимому, то, что можно назвать святым в душе человека, что рождает живую традицию в духовной культуре.

«Человек был и всегда останется сыном природы, и то, что роднит его с природой, должно использоваться для его приобщения к богатствам духовной культуры. Мир, окружающий ребенка, — это прежде всего мир природы с безграничным богатством явлений, с неисчерпаемой красотой. Здесь, в природе, вечный источник детского разума», —

заключал советский педагог Василий Александрович Сухомлинский.

С добрым чувством читаешь всякий раз повесть Чехова «Степь». Зной и скука, казалось бы, повисают над ней, но нет у Егорушки к степи равнодушия. То мелькнет для него в траве белый череп или булыжник, вырастает при дороге седая каменная баба, то не отстает, глядит на Егорушку своим лоснящимся крылом ветряк и машет ему — «Какой колдун!». И задыхается в жаркой стели Егорушка: не от зноя и скуки — от обилия впечатлений. Сколько вдохнул автор в своего Егорушку кровно родимого, трудно найти что-либо более наглядное, более убедительное, более песенное. Целый колодец: черпай, черпай и не вычерпать («Пока писал, я чувствовал, что пахнет около меня степью». Плещееву).

Принято иногда считать, что история — это масштабы, судьбы целых народов, государств. Но любой масштаб, каким бы он ни был, складывается из маленького. Из разного складывается и история края. Многим, наверное, доводилось видеть в мае сиротливое кружение аиста над деревней. Кружит, ищет птица старое колесо, пристроенное для ее гнезда на высоком дереве. Но не видать сверху ни колеса, ни дерева, и нехотя улетает она искать в другом месте пристанище. На одной из знакомых железнодорожных станций сохранилось высокое, старое дерево. В ствол вросли вбитые когда-то скобы, уходящие под самый верх. В сорок третьем здесь был наблюдательный пункт. Скобы вбили наши бойцы, чтобы легче было взбираться к верхушке. Редкий день летом, чтобы не толпились под деревом мальчишки, и нет человека, которому они не поведали бы об этих скобах. Вероятно, здесь росло когда-то не одно дерево. Иначе, кто решился бы делать на нем наблюдательный пункт. Радуешься за мальчишек, но одновременно же и печалишься: ни березы, ни дуба, что росли по дороге в школу, им уже не видеть, как и не узнать преданий об этих деревьях, развеянных чьим-то бездумием. И кто знает, не было ли такое, одиноко растущее дерево самой редкой приметой деревни, последним мельканием в памяти умиравшего в бою воина.

Все меньше и меньше остается старых деревьев…

Знать потому и не обошел народ дерево лаской. Приведу слова старой песни:

Уж ты ель моя, елушка,

Зеленая сосенушка,

Все ли на тебе густы веточки?

Все ли на тебе верхушечки,

Золотые макушечки?

С древнейших времен и по сей день деревья сопутствуют человеку. Они служили убежищем в непогоду, кормили плодами, давали возможность изготовлять утварь и орудия. Из дерева человек добывал огонь, готовил пищу, благодаря дереву обогревал жилище. Красота дерева помимо всего трогала наше воображение, а в шелесте листвы искал человек предсказание и своей судьбы. Идеи мудрости и жизни тесно переплетаются в образе дерева. Опять же к месту слово поэта:

От жизни той, что бушевала здесь,

От крови той, что здесь рекой лилась,

Что уцелело, что дошло до нас?

Два-три кургана, видимых поднесь…

Да два, три дуба выросли на них,

Раскинувшись и широко и смело.

Каждому времени созвучны эти глубоко философские строки Ф. И. Тютчева, хотя и написаны в минувшем веке. Редко подчас удается вымахать дубу, раскинуться «и широко и смело».

Свое отношение к деревьям выражали и многие советские поэты. Перечислить их понадобилось бы много времени. Ничего не скажешь, много разбито в последние годы парков, посажено рощ в местах боев и сражений. И будет посажено еще больше. Казалось бы, понятна, вполне объяснима ответственность за дерево, самовольно срубленное в лесу или на участке дачи. И только подчас некому защитить дерево, создающее пейзаж, стоящее в чистом поле. За потраву колхоз непременно найдет виновного. Взыщет. Пора бы чаще отыскивать виновного и за дерево. Ведь, спиливая его, мы обкрадываем себя в прекрасном, которым так щедро нас наделила природа и жизнь. Ну что, скажут, на первый взгляд здесь дурного? А то, что дерево — друг человека и не только очищает воздух, оно же источник и нравственного совершенствования, эстетического воздействия, заставляющий нас быть честнее, чище, относиться добрее друг к другу. Уничтожая неоправданно дерево, мы тем самым разрушаем и самих себя, и свою культуру.

Нельзя не вспомнить и не процитировать один текст, возникший в грозную пору гражданской войны.

«Протоколом тт. Беленького, Иванычева и Габалина установлено, что по распоряжению заведующего санаторием т. Вевера срублена 14 июня 1920 г. в парке санатория совершенно здоровая ель.

За допущение такой порчи советского имущества предписываю подвергнуть т. Вевера, заведующего санаторием при советском имении Горки, аресту на 1 месяц.

Приговор привести в исполнение Подольскому уездному исполкому.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА ТРУДА И ОБОРОНЫ

В. УЛЬЯНОВ (ЛЕНИН)

14 ИЮНЯ 1920 Г.».

И сейчас, при нас, могло бы жить это дерево, как говорится, в лицо видевшее Ильича.

Нелишне бы вспоминать этот документ почаще, хорошо бы выбрать в полях старые деревья, поставить на каждом знак, взять под охрану закона.

Хороший почин в этом смысле сделан специалистами на Смоленщине, отыскавшими на землях области двести сорок шесть уникальных елей, сосен и лиственниц, на которые были выписаны затем охранные паспорта. Выбраны деревья необычные, отличающиеся высотой, стройностью и отменным «здоровьем», растущие быстрее других.

Специалисты-верхолазы снимают урожай с подобных деревьев-гигантов, собирают черенки для закладки отдельной плантации для выращивания саженцев, унаследовавших лучшие качества своих родителей.

Об этой благородной работе сообщала от 4 февраля 1981 года газета «Правда». Хорошо бы такой почин сделать обязательным и в других областях.

И пусть всегда, встречая и провожая, машет нам ветка одиноко растущего дерева.

Ухожу я в мир природы,

В мир спокойствия, свободы,

В царство рыб и куликов.

На свои