Тайна мистера Сильвестра - Анна Кэтрин Грин

Казалось, что прошло уже несколько недель. Новые мысли, окончательное решение медленно созревавшего намерения, внезапное побуждение сердца считать ее своей унесло все прошлое, как горный поток. Он не мог поверить, что смотрел на Поолу когда-то как отец. Он, должно быть, всегда испытывал к ней далеко не отцовские чувства; такое важное решение не могло быть принято за один час; она должна знать, что он любит ее безумно, глубоко, священно, всеми фибрами тела и души; что мечтает назвать ее своей в жизни и смерти.

Между тем прелестные лица мелькали перед ним, привлекали его взгляды, только потому, что молодость была символом Поолы.

Наконец он нашел Поолу, сидящую у окна, и никогда не казалась она ему такой прелестной. Она была в атласном платье жемчужного цвета, как Уона любила наряжать ее, и богатая материя, и нежный цвет гармонировали с янтарной занавесью, у которой она сидела. Он подошел к ней, как жрец к своему кумиру, и, забыв все, кроме недоумения своего сердца, заговорил с ней с таким выражением в глазах и таким голосом, которых она никогда не видела и не слышала прежде.

Он спросил ее, указывая глазами на Энсайна, подходившего к ним, пустая это игра или что-то серьезное?

— Я не знаю, я еще не думала, — ответила она торопливо.

— Так подумайте, — прошептал он голосом, который потряс ее тело и душу, — потому что я должен знать это.

И, не говоря больше ни слова, не объяснив ни взглядом, ни движением свое неожиданное появление, он поклонился Пооле, как будто она была царица, а не ребенок, выросший на его глазах, и поспешно ушел.

Но не сделал он и двух шагов, как остановился; к нему подошел Энсайн.

— Мистер Сильвестер! Вот уж не ожидал увидеть вас здесь.

— Что поделать. Таково уж несчастье всех смертных: преувеличивать свою силу в виду большого искушения. Я не составляю исключения из правила.

И с новым поклоном он спокойно продолжал свой путь и через несколько минут уехал.

Энсайн смотрел вслед Сильвестеру, пока он не исчез, потом обернулся и взглянул на Поолу. Почему сердце его замерло и радость, обещанная этим вечером, вдруг омрачилась?

XXXIII. Два письма

Расставаясь с Поолой в этот вечер, Энсайн вложил ей в руку небольшое письмо, сказав, что на следующий день он сам придет за ответом. Она знала, что он предложит ей свою руку и сердце, и не ошиблась. Как только она вошла в свою комнату и разделась, она тотчас распечатала письмо. Каждая строчка была пылка, почтительна и серьезна. Истинная любовь и счастливый богатый дом ожидали ее, если… да! Это «если» имело громадное значение.

Сложив руки и устремив глаза на огонь, ярко горевший в камине, Поола спрашивала себя, каким она представляет свое будущее. Энсайн был такой очаровательный и обходительный. С ним она будет пользоваться уважением света. Опасения, сомнения и тревоги не будут тревожить ее. Нет никаких сомнений, что она доверяла ему, но любила ли она его? Одно время она была в этом убеждена. Он явился к ней в самый тяжелый период ее жизни и наполнил ее дни новым смыслом. Но могла ли она быть уверена сейчас в своей любви, когда голос и взгляд другого мужчины вызывали в ней такие страсти, о каких она даже не подозревала ранее. Любовь была чувством священным в ее глазах, поэтому она должна была заставить себя заглянуть в прошлое и безжалостно спросить свою совесть, каковы были ее чувства к Сильвестеру, прежде чем она узнала, что любовь к ней, как к женщине, заняла место его прежнего отцовского чувства к ней.

Ее пылающие щеки ответили за нее. Ее жизнь никогда не была полной без его присутствия. Она чувствовала себя одинокой и недовольной. Когда приехал Энсайн, она думала, что ее прежнее тревожное состояние осталось в прошлом, но письмо от Сисилии, описывавшей, как болен и печален Сильвестер, отняло эту обманчивую мечту. По безумному биению сердца при звуке его голоса, по стремлению души соответствовать всякому расположению его духа, по глубокому спокойствию, которое она чувствовала в его присутствии, по тревоге, овладевавшей ею в его отсутствие, она знала, что любила Сильвестера так, как не могла никогда полюбить его молодого и, может быть, более благородного соперника. И все же она колебалась. Почему?

Совесть и уважение к самой себе требовали, чтобы образ, перед которым она готова была преклониться, был достоин ее обожания.

«Я должна любить его и душой и телом, а как я могу это сделать, если я знаю, что в его жизни есть некая тайна, а в сердце фальшивая нота. Если бы я могла узнать, что за тайну он скрывает от меня и почему называет себя пленником в тюрьме! Он кроток, ласков, любит делать добро, старается вести меня по пути чистоты и благоразумия, а между тем что-то недоброе время от времени проскальзывает в его взгляде и нервном тоне. А между тем свет уважает его, и люди считают его порядочным бизнесменом и стараются заручиться его поддержкой. Если бы я знала тайну его сердца! — подумала она. Как сложно было девушке в эту ночь. С одной стороны — чистосердечность, преданность, стабильность со всеми составляющими спокойствия и счастья, с другой — любовь, признательность, восторг и тайна…Сердце разрывалось при мысли бросить Сильвестера, совесть смущалась при намерении отказать Энсайну. Она так и не приняла решения, когда встала и начала убирать свои наряды.

Что-то лежало на ее зеркале, что заставило ее вздрогнуть. Это был небольшой конверт, адресованный ей.

В письме было следующее:

«Человек не всегда ответствен в своих поступках в минуты большого потрясения или волнения. Но если, он считает, что говорил необдуманно, или поступал неблагоразумно, он обязан исправить свою вину; и вот для чего я пишу это письмо. Поола, я люблю вас, не так как прежде, по-родительски, но страстно, пылко, со всей силой моей разочарованной жизни, как любит человек, для которого на свете существует только одна женщина. Я это слишком ясно показал вам сегодня. Если другой уже заслужил вашу любовь, тогда забудьте, что я испортил вашу жизнь словами горячее, чем должен произносить отец. Я не увижу вас за завтраком и, вероятно, за обедом, но когда наступит вечер, я увижу или дорогую подругу моей души, или