Тайна мистера Сильвестра - Анна Кэтрин Грин

— Ради меня или себя произносите вы такие слова? — спросила она.

Он собрался, с мужеством, встретил проницательный взгляд прелестных глаз и ответил:

— Я не понимаю вашего вопроса Поола.

Она подошла к нему, вытащила из кармана скомканную бумагу и сказала:

— Вчера я читала два письма, одно от вас, другое от мистера Энсайна. Вот его письмо, хорошее, благородное, но сердце имеет право на выбор, и я была вынуждена отказать ему.

Неумолимой рукой бросила она письмо в огонь камина и медленно повернулась, чтобы выйти из комнаты.

— Поола!

Одним прыжком этот суровый и до сих пор сдержанный человек очутился возле нее.

— Моя дорогая! Моя жизнь!

С безумным непреодолимым движением он схватил ее и прижал к сердцу. Потом тотчас выпустил, благоговейно положил руку на ее голову и тихо сказал:

— Теперь ступайте и помолитесь, и когда успокоитесь, будет это через час или через неделю, придите и скажите мне мою судьбу, как вам откроет ее Господь.

Он улыбнулся, а она тихо ушла в свою комнату.

Сильвестера, все его друзья без исключения, считали человеком гордым. И если бы их спросили, какое чувство их приятелю не свойственно совершенно, то все немедленно заявили бы, что это чувство стыда. Но стыд, открытый глазам света, не похож на тот, который скрыт внутри нас.

Когда шаги Поолы затихли на лестнице и Сильвестер окончательно осознал, что женщина, чья любовь составляет всю его жизнь, готова разделить с ним все тайны и тягости его прошлой жизни, он почувствовал облегчение. Теперь ему не придется сомневаться: «Если бы она знала всю мою жизнь, любила бы она меня так?»

Поэтому, с чувством невыразимой радости, сидел он у камина, как вдруг дверь отворилась и в нее вошел Бёртрем с таким расстроенным видом, что Сильвестер вздрогнул и спросил с испугом:

— Что случилось? Разве мисс Стьюйвесант…

Бёртрем поднял руку, чтобы остановить дядю, подошел к столу, сел и закрыл лицо руками, потом встал, прямо посмотрел на Сильвестера и спросил:

— Знали ли вы, что в нашем банке был вор, дядя Эдвард?

XXXV. Меч упал

— Что ты хочешь этим сказать? — вскричал Сильвестер голосом, громко раздавшимся по всей комнате.

— Я хочу сказать, — ответил Бёртрем, — что, когда мистер Стьюйвесант сегодня отпер свой сейф в банке, он не только нашел замок взломанным, но и денежных бумаг пропало на двенадцать тысяч долларов.

— Что? Это невозможно, — сказал Сильвестер. — В наших хранилищах этого случиться не могло. Он наверняка ошибся.

— Не думаю. Мистер Стьюйвесант сам сказал мне об этом. Он человек аккуратный, слов на ветер бросать не станет. Кто-то обокрал банк, и мы должны узнать кто.

— Только четыре человека имеют доступ к хранилищу с сейфами, — сказал Сильвестер. — Почему мистер Стьюйвесант сказал об этом тебе только сейчас, почему он не объявил об этом нам тотчас, как только узнал о краже.

— Он хотел удостовериться, — отвечал Бёртрем. — Дядя, продолжал Бёртрем, прямо глядя на Сильвестера, мистер Стьюйвесант знает так же, как и мы, кто имеет доступ в хранилище.

— Днем в банке только Гопгуд, вы, я и Фольджер. Из всех четырех двое стоят вне подозрений. Хотя нет, даже трое, потому что Гопгуду нельзя не доверять. Следовательно, только в одном мы можем сомневаться, в молодом человеке, продвижение которого по карьерной лестнице было таким стремительным. Бёртрем — это вы! — сорвалось с бледных губ Сильвестера.

Но он поднял руку почти с повелительным движением.

— Молчите, — сказал он, не сочувствуйте, не удивляйтесь. Такие факты следует переносить с безмолвным терпением, как если бы мы стояли перед жерлом пушки, от которой не можем уклониться, или перед сверкающим штыком. — Я не говорю, — продолжал он торопливо, — что мистер Стьюйвесант намекнул на что-то подобное, но… Вздох кончил фразу.

— Бёртрем! — опять воскликнул дядя на этот раз повелительным тоном.

— Испуг лишил тебя способности к логическому мышлению. Ты не способен на подобное. Это просто нелепо. Мой разговор с мистером Стьюйвесантом убедит его, если его нужно убеждать, чему я не верю, что ты не можешь быть этим человеком.

Бёртрем приподнял голову с проблеском надежды, но тот час опустил ее опять с отчаянным движением, которое заставило его дядю нахмуриться.

— Я не подозревал, что ты такой малодушный, — вскричал Сильвестер, — если банк обокрали, не трудно отыскать вора. Я завтра же отправлю туда сыщиков. Виновного найдут непременно.

— Как можно это устроить? Дядя, это дело щекотливое и требует большой осторожности. Если бы еще сейф был взломан, то Гопгуд знал бы об этом.

— Да, и сказал бы.

Тон, которыми были произнесены эти слова, заставил Бёртрема поднять глаза.

— Так вы согласны со мной, что на Гопгуда можно положиться.

— Вполне.

— Он входит в подвал один рано утром.

— Да, и так происходит изо дня в день, вот уже три года. Гопгуд честный человек.

— Так же как и Фольджер, Джессуп и Ватсон, — воскликнул Бёртрем.

— Да, — согласился дядя. Если в банке ворует кто-то из своих, его можно найти, если это дело рук постороннего — и его можно отыскать. А если даже мы не найдем преступника, твоя репутация так же безукоризненна, как и твоих товарищей, Бёртрем. Такой знаток человеческой натуры, как мистер Стьюйвесант, не будет осуждать человека, не имея против него никаких доказательств. Ты не виновен, так же, как и Фольджер, Джессуп и Ватсон.

— Да, но никто из них не желает жениться на его дочери, — прошептал Бёртрем. — Я боюсь не директора, а отца. Я так мало могу дать моей возлюбленной, если только мою репутацию и мою преданность.

— Соберись духом, мой милый. Я надеюсь, что все окажется нелепой ошибкой. Завтра мы досконально разберемся в этом вопросе. А сегодня… ну, Бёртрем, что это с тобой?

Молодой человек вздрогнул и опустил глаза, которые во время последних слов дяди были устремлены на него с какой-то странной тоской.

— Ничего, — ответил он и встал, чтобы уйти.

Но Сильвестер протянул руку и остановил его.

— Нет, что-то еще тревожит тебя, — сказал он, — я это сразу понял, глядя на твое лицо, как только ты вошел сюда. Что случилось?

Молодой человек глубоко вздохнул и опустился в кресло.

Сильвестер смотрел на него и бледнел.

— Вы правы, — прошептал наконец его племянник, — есть кое-что еще, и справедливость требует, чтобы вы это узнали.

— Рассказывай немедленно, — повелительно вскричал дядя.

— Это не займет много времени, — сказал Бёртрем, — несколько слов объяснят вам положение, в каком я нахожусь. Вы знаете, в каком