Тайна мистера Сильвестра - Анна Кэтрин Грин

— Едва ли, — с улыбкой ответил Сильвестер. — Твое счастье, кажется, гарантировано, мой милый.

— Я увижу ее сегодня, — сказал Бёртрем. — Я боюсь, что моя любовь похожа на реку, вышедшую из берегов, которая не успокоится до тех пор, пока не найдет свой собственный канал, и только тогда потечет спокойно.

— Так бывает со всякой любовью, сказал дядя. — Она может долго дремать, но когда раз проснется, лучше встретить разъяренного льва или бурю. Ты хочешь попытать свое счастье уже сегодня?

Молодой человек покраснел.

— Даже не знаю. Знаю только, что я готов на все.

— Желаю тебе успеха, мой милый. Ты заслужил свое счастье.

Он пошел проводить племянника.

— Посмотри, какой вечер, — заметил он, выходя из двери, — наверняка будет дождь.

— Да, — ответил Бёртрем, быстро взглянув на тучи, — но такие пустяки не удержат меня.

Поклонившись дяде, он ушел.

Вдруг человек, проходивший мимо дома, остановился, как бы пораженный этими простыми словами, обернулся, бросил на Бёртрема быстрый взгляд, потом взглянул на отворенную дверь, где Сильвестер еще стоял, глядя на тучи, и осторожно пошел за Бёртремом.

Сильвестер, слишком задумчивый, чтобы заметить этот подозрительный поступок, постоял с минуту, глядя на небо, потом запер дверь и вернулся в библиотеку.

Когда Поола пришла туда, несколько минут спустя, она нашла Сильвестера, ожидающего ее почти с радостным выражением лица. Это сделало ее миссию вдвойне тягостной. Он это почувствовал, и тотчас свет сбежал с его лица, оставив на нем одно отчаяние. Но, преодолев себя, он взял ее холодную руку и нежно спросил тем тихим, дрожащим тоном, который имел на нее влияние:

— Кого я вижу перед собой, мою милую дочь или дорогой предмет любви и обожания, который должен составить счастье моей жизни?

— Вы видите, — ответила она, — девушку, не имеющую ни отца ни брата, которые могли бы дать ей совет, которая думает, что любит великого и благородного человека, но которая также опасается, сама не зная чего, и опасается сделать шаг, который, может быть, не одобрил бы ее преданный друг.

Сильвестер, крепко сжимавший ее руку, медленно отпустил ее. Отступив назад, он смотрел на Поолу с горечью.

— Вы единственный человек, — продолжала она с умоляющим взглядом, — который заменил мне отца, поэтому именно к вам должна я обратиться для решения вопроса, приводящего меня в недоумение. Мистер Сильвестер, вы предложили мне вашу любовь; если вы скажете, что, я должна принять эту любовь, тогда моя рука и мое сердце принадлежат вам.

— Поола!

Голос был так странен, что она подняла глаза взглянуть, действительно ли это сказал Сильвестер. Он опустился в кресло и закрыл лицо руками. С криком бросилась она к нему, но он отстранил ее.

— Осужден быть собственным палачом! — прошептал он. Боже мой, как это тяжело! Сильвестер вскочил.

— Поола, — сказал он суровым тоном, — то опасение, о котором вы говорите, это то, что вы чувствуете сами или кто-нибудь другой внушил вам это чувство?

— Тетушка Белинда пользуется моим доверием, если вы на мекаете на нее, — ответила Поола, мужественно встретив его взгляд. — Но только вы в силе заставить меня изменить мое мнение.

— Стало быть, это я своими словами и поступками вызвал в вас эти чувства?

— Я этого не говорила, — ответила она потупив глаза.

— Поола, я слишком хорошо вас знаю, все ваши сомнения и переживания написаны на вашем лице, — воскликнул он горячо.

Она протянула к нему руки с мольбой, но он не обратил на это внимания.

— Поола, — продолжал он, — вы должны сказать мне правду. Вы говорите, что любите меня… но все же сомневаетесь. Я должен знать, в чем состоит это сомнение, я должен знать, что происходит в вашей душе.

Он замолчал и задрожал с головы до ног, но продолжал неумолимо:

— Одному Богу известно, как я признателен за этот драгоценный дар, который я не заслужил, но, говоря, что вы любите меня, вы все же не решаетесь отдать мне вашу руку. Почему? Что тревожит вас? Скажите мне, я должен знать.

— Я не могу объяснить вам причины моих сомнений. Ваша жизнь была исполнена горя и разочарования, печаль близко коснулась вас, и вы вправе оставаться тем мрачным человеком, которого видят все. Я готова разделить с вами все ваши невзгоды…

Его поднятая рука остановила ее.

— Поола! — вскричал он, — вы верите в раскаяние?

Эти слова поразили ее как удар. Медленно отступив, она посмотрела на него, потом опустила голову на грудь.

— Я знаю, как ненавидите вы все греховное, — продолжал он. — Я видел, как вы дрожали при одной мысли о пороке. Так ли велика ваша вера в возрождающую силу Бога, как и ваше отвращение ко злу, делающему необходимым это возрождение?

Она быстро подняла голову, лицо ее просияло, а губы задрожали, в попытке произнести то, что и так уже читалось в ее сияющих глазах.

— Поола, я был бы недостоин называться человеком, если бы, сознавая в себе злую и дурную натуру, я старался лицемерием или притворной добротой завладеть таким исключительно чистым, прелестным и благородным созданием, как вы. Не был бы я также ни на минуту не достоин вашего уважения, если бы в час, когда я искал вашей любви, в моей жизни оставалась тень чего-нибудь дурного, того что впоследствии могло расстроить вас. Моя душа не безупречна, то, что было сделано в прошлом известно только мне и Богу, который, как я уповаю, давно простил мне мои прегрешения. Поола, такие грехи могут быть прощены теми, кто способен понять искушения, которым подвергается человек в молодости. Я никогда не простил себе, но…

Он замолчал, посмотрел на Поолу и продолжал:

— Сможете ли вы простить человека, который с величайшим стыдом и раскаянием преклонил свою голову перед вами?

— O! — вскричала она, зарыдав от горя и стыда, — да будет Господь милосерден ко мне так, как я сожалею о тех, кто раскаивается в своих грехах и делает добро, а не зло всю оставшуюся жизнь.

— Я думал, что вы сможете простить меня, — прошептал он, глядя на нее, как скряга на золото, выскользнувшее из его парализованной руки. — Дайте мне отереть ваши слезы дочь моя.

Она отскочила как ужаленная.

— Нет, нет, — вскричала она, — я не могу этого больше выносить. Я должна знать, что все это значит. — И она положила руку на свое сердце. — Наверное, Господь не посылает столько любви для того, чтобы преодолевать ее.

Это испытание было выше его сил, но он держался.

— Вы утешаете меня, — сказал он. — Дочь может сделать многое, Поола.

Она