Вскормленная - Мелисса Бродер

Вот такая любовь мне была непонятна. Не из любви я слушалась мать, на самом-то деле. Это из страха, типа, как человек слушается наказующего бога. В конечном счете я всегда страшилась, что, если не угожу своей матери, она меня раздавит. Но я верила, что Мириам не все равно именно из-за любви.

– Даже если она в корне не права?

– Не права в чем? – спросила Мириам.

– Что две женщины, это… отвратительно.

– Да, даже если не права, – прошептала Мириам. – Но она права.

Меня как в горло ударили. Язык во рту стал толстый и шерстяной.

– Мне сейчас уехать? – спросила я.

– Нет! Это показалось бы странным. Тебе придется остаться.

Я подумала про рабби Йехуду-Лоева бен Бецалеля в цветке каллы. Он говорил, что мы с Мириам – мицва. Я хотела было ей сказать, что нам знаменитый раввин шестнадцатого столетия, загадочный пражский раввин дал свое благословение.

– Окей, – сказала я.

Глава шестьдесят третья

Мне очень хотелось порадоваться субботнему обеду шаббата, когда вокруг стола собрались все Швебели. Но у чолнта на этот раз был другой вкус, попроще. Его трудно было проглотить. Я даже задумалась, было ли это блюдо вообще вкусным когда-нибудь.

– Гляньте на моего солдата, – сказал миссис Швебель, ероша волосы Адива. – Делает работу Бога, духовно и физически.

Как она себе представляет, что делал Адив в Израиле? Откуда она так хорошо знает, что думает Бог – о солдатах, об оккупации?

– А мы уверены? – сказала я себе под нос.

Сидящая рядом Мириам пнула меня под столом. Но миссис Швебель меня услышала.

– Прошу прощения? – спросила она.

– Да нет, ничего, – ответила я.

Сидящие за столом замолчали. Все смотрели на меня, я чувствовала, как на висках у меня бьется пульс.

– Пожалуйста, Рэйчел, повтори, – спокойно попросила миссис Швебель. – Мне бы хотелось знать, что ты сказала.

Я сделала глубокий вдох. Кусочек еды, застрявший в зубе, вылетел и попал мне в глотку, в приступе моего кашля попал обратно в рот, и я его проглотила.

– Я, наверное, просто заинтересовалась, откуда мы знаем… ну, в смысле, знаем точно, чего хочет Бог.

– Бог хочет, чтобы государство Израиль было защищено, – ответила она. – Ты не считаешь, что Бог хочет защиты Израиля? Не считаешь, что Бог хочет его процветания?

Что я натворила?

– Я только имела в виду… в смысле, мне трудно поверить, что Богу хорошо, когда люди страдают. Ну, понимаете, вот оккупация, вот это все, положение в Газе, и вообще.

– Ты бывала в Газе? – спросила миссис Швебель.

Я отрицательно покачала головой.

– Да, я так и думала. Ты ведь нам говорила, что в Израиле никогда не была.

– Вы правы, – согласилась я.

– Ну и окей.

Удовлетворенная этим разговором, она вернулась к еде.

«Держи язык за зубами», – сказала я себе.

«Ладно, ладно», – ответила я.

– А как же история? – услышала я собственный голос. – Что это за Бог, которому радостно видеть, как сотни тысяч людей выгоняют из домов?

– Рэйчел! – сердито сказала Мириам.

Она прикусила ноготь указательного пальца. Я увидела, что у нее ногти большого и безымянного тоже обгрызены до мяса. Когда она начала ногти грызть?

Тут мне стукнуло в голову, что Мириам вообще может не знать об изгнании палестинцев. Могла просто об этом никогда не слышать. Меня в моем еврейском образовании этому тоже не учили.

Мистер Швебель посмотрел мне в глаза – кажется, он понял, о чем я говорю. Потом быстро опустил взгляд к тарелке и стал накалывать на вилку кусочек говядины.

– Есть одна вещь, которую палестинцы называют «накба», – сказала я. – Это когда их выгнали из домов и отправили в изгнание – когда Израиль стал государством. Это как-то создает новую точку зрения на независимость Израиля. Меня учили, что палестинцы пошли на нас войной, но я не думаю, что это так было. Если тебя вышибут из дома, а ты дашь сдачи, это не значит, что ты начал войну. Ты всего лишь защищаешь свой дом.

Наступило молчание. Адив встал и вышел в ванную. Мириам все так же грызла ноготь указательного пальца. Я подумала, уж не от меня ли она переняла такую привычку.

– Это не так, – сказала миссис Швебель. – Не знаю, откуда ты взяла такие сведения, но это неправда.

Я никогда не была хорошим спорщиком, и никак не могла назвать источник, откуда взяла сведения. В основном из интернета. От «Студентов за свободу Палестины». Споры между обкуренными студентами на вечеринках в колледже. Наполовину из аудиокниги «Обсуждаемые „вчера“: израильско-палестинский конфликт простыми словами».

– В каком пункте? – спросила я. – Они там не жили прежде? Их не вышибли с их земли? Или в том, что если некто пытается вернуть то, что ему принадлежит, это не нападение, а оборона?

– Во всех пунктах. Эта земля принадлежала Британии и никому другому. Палестинцам она принадлежала не больше, чем христианам, которые там жили. Британцы отдали ее нам. Как возмещение за холокост, потому что нам некуда было идти, и никогда больше не должно было быть так, чтобы нам было некуда идти.

– Но ведь там жили палестинцы.

– Так их переместили, – сказала миссис Швебель. – И что? Это уже история.

– История?

– У них было полно времени замириться. Им дали землю при разделении, и это они решили ее не принимать. Они решили оставаться и драться. В эту войну они втянули весь остальной арабский мир. И вот в чем суть: если арабский мир так переживал насчет палестинцев, почему он им из своей земли ничего не выделил? Почему Египет, так любящий палестинцев, не отрезал им кусочек своей территории? Потому что Египту на палестинцев на самом деле наплевать. Это чистый антисемитизм.

– Ну, я про это не знаю, – ответила я.

– Про что не знаешь? Что история принадлежит победителю? А не хочешь ли ты отдать прямо сейчас свою квартиру? Земля, на которой ты живешь, принадлежала когда-то коренным американцам, но я не вижу, чтобы кто-нибудь сейчас такое предлагал. И только когда речь заходит об Израиле и евреях, поднимается вонь. Потому что это причина ненавидеть евреев.

Я не знала, что на это ответить.

– Арабскому миру совершенно наплевать на палестинцев, иначе бы им немножко своей земли выделили бы. Весь Израиль размером с Нью-Джерси. Почему мы должны поступиться тем, что наше по праву?

– По праву ли?

Она не услышала моего вопроса.

– Люди становятся на сторону палестинцев только потому, что ненавидят евреев. И это правда. Правда о каждом, кто считает, будто у Израиля нет права