Жакаранда - Гаэль Фай

назад, когда она едва родилась и только открывала для себя жизнь, а рядом были моя мать и Розалия, на этой самой террасе, в тени величественной жакаранды в лавандово-синих цветах, простирающей ветви к бескрайнему небу, безмолвной свидетельницы всех бед ушедшего века. В этот момент я осознаю, чего безвозвратно лишилась Стелла, прожившая двадцать один год в защитной тени этого дерева-обелиска, когда каждый день её восхищённый взгляд поднимался на головокружительную высоту пышной кроны, а мысли блуждали среди густой листвы, где кипела жизнь: насекомые, ящерицы, хищные птицы, разноцветные певчие пташки и пара влюблённых турако с красными хохолками и жёлтыми клювами, за чьими смешными дурачествами она могла наблюдать. Стелла росла рядом со своим волшебным деревом, своим другом и наперсником, который даже в самые неспокойные времена был рядом – незыблемый маяк в бурной пене проходящих лет. Она понимает размер своей утраты и знает ей цену, а у меня такое чувство, будто я не понимаю, что потерял из-за смерти матери.

– Евсевия, я как-то просил тебя рассказать про маму. Ты тогда сказала, что она должна сделать это сама.

– Да, я помню.

– Теперь у меня осталась только ты. Ты – последняя, кто может рассказать про её жизнь.

Евсевия понимающе кивает, потом надолго закрывает глаза и набирает в грудь воздух.

– В семьдесят третьем мы с Венансией и Вивианой учились в одном классе, в интернате для девочек в Саве. А Эжен и Поль были студентами в университете в Бутаре. Эжен уже был моим женихом, а у Поля с твоей мамой была большая любовь. Вивиана – сестра-близнец Венансии. Я знаю, что ты про неё не слышал, и мне правда жаль, что ты узнаёшь это от меня, а не от матери. Они были во всём заодно, как только близняшки и умеют. Их все любили – за бесшабашный юмор, заразительную весёлость и воображение. Твоя мать увлекалась модой. Это была её страсть. У неё в комнате все стены были обклеены вырезками с парижских показов высокой моды. Мы её называли Коко Шанель. Она так любила всё, что связано с одеждой, что на каникулах подрабатывала в Бутаре в лавках оманцев, торговавших лучшими занзибарскими тканями. Там-то они и познакомились с Полем – он приходил заказывать костюмы. Поль был из очень знатной семьи тутси и, безусловно, самым изысканным юношей в городе. Он тоже страстно увлекался модой, что по тем временам было для мужчин редкостью. Словом, любовь с первого взгляда. Поль и Венансия были созданы друг для друга.

Когда в семьдесят третьем началась резня студентов-тутси, на нашу школу напали прямо посреди дня. Девушек-тутси отделили от остальных и приказали одноклассницам избивать нас. Потом всех заперли в одном кабинете, а кто-то из учеников пообещал вернуться с канистрой бензина и сжечь нас. Вивиана была очень спортивной и гибкой и сумела протиснуться между прутьями решётки на окне. Она добыла ключи и выпустила нас. Тем же вечером мы встретились с Эженом, Полем и ещё четырьмя их товарищами, которые тоже чудом избежали смерти. Поль был в ужасном состоянии, он хромал, и у него, очевидно, были сломаны рёбра, потому что каждый вдох давался ему через боль. Эжен знал одного водителя фуры, который возил грузы между Бутаре и Гисеньи. За большую сумму тот согласился взять нас с собой в рейс, спрятав в кузове среди авокадо. Мы думали бежать в Заир, но в Кибуе этому шофёру сказали, что на въезде в город заставы. Он испугался и высадил нас посреди трассы, где-то на берегу озера Киву. Эжен с Полем велели нам спрятаться в заброшенном хлеву, а сами пошли за помощью. Они вернулись с тремя рыбаками, которые были готовы перевезти нас на заирский остров Иджви за все оставшиеся у нас деньги. Нельзя было терять ни минуты, так что все мы – нас было девять – распределились по хлипким пирогам. К счастью, ночь выдалась тёмная, и никто не видел, как мы отплыли. Мы с Эженом были в одной лодке, а Поль, Венансия и Вивиана в другой. Но два часа спустя их пирога начала протекать. Бедняги как могли вычерпывали воду, но она всё прибывала и прибывала. У плывшего с ними студента началась паника. Наша лодка была далеко впереди. Мы не видели их, но Поль с Вивианой и Венансией пытались успокоить того парня. Эжен догадался, что вот-вот случится беда, и приказал нашему рыбаку скорее разворачиваться. Тогда-то мы и услышали крики. Их лодка опрокинулась. Плавать никто не умел. Мы изо всех сил гребли в их сторону, но спасти удалось только Венансию. Остальные исчезли в водах озера Киву. Твоя бабушка так и не простила Венансии смерть Вивианы. Считала, что это её вина. Они не разговаривали больше двадцати лет. Пока вы не приехали в девяносто восьмом.

Телефонный звонок перебивает Евсевию. Она встаёт и, отойдя в сторону, отвечает. Я, ошеломлённый, сижу, с комом в горле, рядом со Стеллой, которая придвинулась ближе ко мне.

Евсевия возвращается:

– Это пока секрет, но правительство объявит всё официально сегодня вечером. Из-за эпидемии с завтрашнего утра по всей стране вводится локдаун. Несколько недель нельзя будет никуда ездить.

Несколько недель? Это невозможно. Я не могу оставаться здесь. Я должен поехать в Кибуе, развеять там прах матери. Хватаю телефон, звоню Клоду, и полчаса спустя он уже стоит у ворот, в руках шлем. Выбегает Стелла. Волосы забраны в пучок, джинсы, на ногах кеды.

– Я еду с вами.

– Ты даже не знаешь, куда мы.

– Знаю, я слышала, как вы говорили.

– Ты ещё не окрепла как следует. Да и потом, неизвестно, как надолго введут локдаун. Ты же не оставишь мать одну.

– Я еду!

– У меня всё равно только один шлем, – улыбается Клод.

Стелла берёт его, надевает и садится на пассажирское место.

– Ничего, Милан обойдётся.

Я сдаюсь. Сажусь позади Стеллы, пристроив сумку с урной у живота, и мы срываемся с места. На выезде из Кигали темнеет. Час пик, на перекрёстках полицейские регулируют движение, не глядя на отсчитывающие секунды светофоры. Улицы вылизаны, каждый день их убирают тысячи невидимых рук, по бульварам в пальмах и цветочных клумбах идут толпы детей в школьной форме. Город совсем не похож на тот Кигали 1998 года, в пыли и разрухе, каким я застал его в свой первый приезд. Центр весь новый и ухоженный, кругом парки, прогулочные зоны, деловые кварталы, пятизвёздочные отели, торговые центры, площадки для гольфа, роскошные коттеджи и залы для международных конференций. Всё случилось так